Он машинально набил новую трубку. На той стороне бульвара почти на всех окнах жалюзи были спущены. Люди только начинали вставать. Лишь кое-где горел свет, конечно, потому, что дети поднялись спозаранку, чтобы побежать к елке и найти приготовленные для них игрушки.
Супруги собирались провести спокойное утро в своей квартире. Мегрэ будет расхаживать в халате, не бреясь, потом пойдет на кухню поболтать с женой, пока готовится завтрак.
Настроение у него было неплохое. Вот только сон, который он никак не мог вспомнить, оставил неприятный осадок.
А может быть, если разобраться, виной тому не сон, а Рождество? Праздник больше для детей, чем для взрослых. Но у них детей нет. В этот день следует быть выдержанным, взвешивать каждое слово, точно так же, как мадам Мегрэ следит за каждым своим движением, когда встает с кровати. Ведь и ее в этот день легче расстроить, чем обычно.
Ладно, не будем об этом думать! Не будем говорить ничего такого, что может вывести ее из равновесия. Не нужно смотреть в окно, особенно сейчас, когда ребятишки начнут показывать друг другу на тротуаре свои новые игрушки.
Ведь дети есть почти во всех домах. Сейчас раздадутся звуки игрушечных труб и барабанов, выстрелы хлопушек. Девочки уже ведут на прогулку кукол.
Как-то раз, несколько лет назад, он, не подумав, сказал:
— Почему бы нам не воспользоваться Рождеством и не совершить небольшое путешествие?
— Но куда? — возразила мадам Мегрэ со свойственным ей здравомыслием.
И правда. К кому поехать? У них нет даже родственников, которых можно навестить, кроме ее сестры, но та живет далеко. Остановиться в отеле в каком-нибудь незнакомом городе или в деревенской гостинице?
Ладно! Настало время пить кофе, а после кофе Мегрэ чувствует себя увереннее. Он никогда не бывает в форме до первой чашки кофе и первой трубки.
И вот, в ту самую минуту, когда он протянул руку к дверной ручке, дверь бесшумно отворилась и вошла мадам Мегрэ с подносом в руке. Посмотрев на пустую постель, потом на мужа, она огорчилась, казалось, вот-вот заплачет.
— Ты встал… — Она была уже аккуратно одета, причесана, в светлом фартуке. — А мне так хотелось подать тебе завтрак в постель!
Сто раз он уже делал попытки самым деликатным образом дать ей понять, что это не доставляет ему удовольствия, а только расслабляет, что он кажется себе при этом больным и беспомощным, но завтрак в постели по воскресеньям и праздникам для нее оставался неизменным идеалом.
— Тебе не хочется еще полежать?
Нет! Покривить душой у него не хватало мужества.
— Что ж… С Рождеством Христовым!
Они вошли в столовую, где мадам Мегрэ поставила на стол поднос с дымящейся чашкой кофе и золотистыми рогаликами, накрытыми салфеткой.
Положив трубку, он, чтобы доставить ей удовольствие, стоя съел один рогалик и, посмотрев в окно, заметил:
— Смотри, какая славная снежная крупа!
Это нельзя было назвать настоящим снегом. Действительно, с неба падала мелкая белая крупа, и это напомнило ему, как в детстве он высовывал язык, чтобы поймать на него снежинки.
Он увидел, как из подъезда стоящего напротив дома вышли две женщины с непокрытыми головами. Одна из них, блондинка лет тридцати, накинула на плечи манто, а другая, постарше, куталась в шаль.
Казалось, блондинка колеблется, готовая в любую минуту повернуть обратно. А брюнетка, маленького роста и худая, настаивает, и у Мегрэ сложилось впечатление, что она указывает на его окна. Позади них, в дверном проеме, показалась привратница и, видимо, тоже стала убеждать блондинку. Наконец та решилась и перешла бульвар, с беспокойством оглядываясь назад.
— Что ты там увидел?
— Ничего. Какие-то женщины.
— Что они делают?
— Как будто направляются сюда.
И в самом деле, очутившись на середине бульвара, обе подняли головы и посмотрели на окна комиссара.
— Надеюсь, они не станут тебя беспокоить в праздник. Да и у меня еще не убрано.
Правда, этого никто бы не заметил. Кроме подноса, все на своих местах, а на натертой воском мебели, если даже приглядеться, не заметишь и пылинки.
— Ты уверен, что они идут именно сюда?
— Сейчас увидим.
На всякий случай он решил причесаться, почистить зубы и ополоснуть лицо. Он еще стоял в спальне, раскуривая трубку, когда услышал звонок.
Надо полагать, мадам Мегрэ была не слишком любезна и на некоторое время задержала посетительниц в передней, прежде чем заглянуть к нему.
— Они непременно хотят поговорить с тобой, — прошептала она. Уверяют, что у них важное дело и им нужен твой совет. Я знаю одну из них.
— Какую?
— Маленькую и худую, мадемуазель Донкер. Она живет в доме напротив, на том же этаже, что мы, и целый день работает у окна. Эта симпатичная женщина берет заказы на вышивку у одного из торговых домов в предместье Сент-Оноре. Мне даже приходило в голову, не влюблена ли она в тебя.
— С чего ты взяла?
— Когда ты выходишь из дома, она частенько стоит у окна и провожает тебя глазами.
— Сколько ей лет?
— Сорок пять — пятьдесят. Ты не наденешь костюм?
