— Встал я в восемь, сварил кофе, пока Жослин спала. Настежь открыл окно и увидел, что в ванной у Фрэнсиса все еще горит свет.
— Вас это не удивило?
— Такое случалось и прежде. Я пошел на студию, где работаю до часу дня, потом пообедал с приятелем. В ресторане «Рида» у меня было назначено свидание с одним американским актером. В четыре я вернулся…
— Ваша жена не выходила из дома?
— Выходила за покупками… Пообедала и снова легла… — Он понял, как комично звучит этот лейтмотив.
— По-прежнему в ванной горел свет?
— Да.
— Вы спустились к ним?
— Нет, я позвонил по телефону, никто не подошел. Должно быть, подумал я, Рикен вернулся, лег спать, потом ушел с женой, а свет забыл погасить.
— Такое с ним бывало?
— Это бывает с каждым… Мы с Жослин пошли в кино на Елисейские поля.
Мегрэ едва не пробурчал: «Она там спала?» О его брюки терся кот.
— Это чей?
— Общий. Все бросают ему из окон кусочки мяса, а живет он на свободе.
— Когда вы вернулись в четверг вечером?
— Около половины одиннадцатого. После кино мы зашли в пивную, и я встретил там приятеля.
— Свет?
— По-прежнему… Но ничего сверхъестественного в этом не было. Рикены могли уже вернуться. Я позвонил. А когда и тут никто не подошел, я немного растерялся.
— Немного?
— Не мог же я заподозрить…
— Итак…
— Смотрите! Он и сейчас его не погасил… Не думаю, что поглощен работой.
— А на следующее утро?
— Конечно, я позвонил снова и еще два раза днем, пока не узнал из газеты, что Софи убита. Я был в Жуэнвиле на студии, делал репортаж со съемок фильма.
— Кто-нибудь подошел к телефону?
— Ответил незнакомый голос. Помолчав несколько секунд, я предпочел повесить трубку.
— Вы не пытались найти Рикена?
Юге замолчал. Потом пожал плечами и снова обстроил шутовскую гримасу.
— Знаете, я все-таки не работаю на набережной Орфевр!
Мегрэ, который машинально смотрел на свет, смягченный матовым стеклом, внезапно направился к квартире Рикенов. Фотограф шел за ним, кажется, поняв, в чем дело. Если Фрэнсис не работал и не спал, а свет горел по-прежнему… Он сильно постучал в дверь.
— Откройте! Это Мегрэ.
Он кричал так громко, что из соседней квартиры вышел человек в пижаме и с удивлением посмотрел на мужчин.
— Бегите к консьержке… Спросите, нет ли у нее отмычки.
— Я как-то спрашивал, когда забыл ключ. Пришлось идти к слесарю.
Для человека, играющего под простачка, у Юге было достаточно хладнокровия. Обернув кулак платком, он с размаху ударил по окну ванной, и оно разбилось вдребезги.
— Быстрее! — крикнул он, заглянув внутрь.
Мегрэ заглянул. Рикен, одетый, сидел в ванне. Из крана текла вода и переливалась через край. Вода была розовой.
— У вас есть отвертка?
— В машине.
Сосед надел халат, вернулся и пошел к машине. Вышла его жена, и Мегрэ крикнул ей:
— Позвоните врачу… Есть здесь поблизости телефон?
Она удалилась, а сосед вернулся с домкратом, принялся взламывать дверь.
Сначала она не поддавалась, потом затрещала. Еще два удара — выше, ниже — и дверь распахнулась. Мужчина чуть не ввалился в квартиру.
Остальное произошло как в тумане. Едва Мегрэ вытащил Фрэнсиса из ванны и поволок к дивану, подошел молодой врач, который жил в этом доме.
— Когда это случилось?
— Только что обнаружили.
— Позвоните в скорую помощь.
— Есть надежды, доктор?
— Черт возьми, не задавайте мне вопросов.
Через пять минут во дворе стояла машина «Скорой помощи». Мегрэ сел в кабину рядом с шофером. В больнице он ждал, пока делали переливание крови. Комиссар удивился, увидев там Юге.
— Он выпутается?
— Пока не знаю.
— Зачем он это сделал, как вы думаете?
Комиссар ответил с вопросительной интонацией.
— Может быть, потому, что считал себя слишком умным?
Фотограф, конечно, не понял и посмотрел на него удивленно.
Но сейчас Мегрэ думал о событии менее значительном, но, возможно, более серьезном в судьбе Рикена: о краже своего бумажника.
В одиннадцать Мегрэ был в своем кабинете. Сидя напротив Лапуэнта и Жанвье, он машинально раскладывал по размеру трубки. Выбрав самую длинную, набил ее.
— Как я сказал вчера вечером фотографу? — Инспектора переглянулись, не понимая, о каком фотографе идет речь. — Так вот, он слишком умен. Иногда это так же опасно, как быть чересчур глупым. Ум, не подкрепленный сильным характером. Плохо! Я понимаю, что хочу сказать, хотя не могу подобрать нужных слов. Впрочем, это не мое дело. Пусть этим займутся врачи-психиатры. Я почти убежден, что он идеалист, не способный жить в соответствии со своими идеалами. Понимаете?
Не случалось, чтобы Мегрэ был так многословен и так растерян одновременно.
— Ему хотелось быть необыкновенным во всем, быстро преуспевать, но не испачкать рук.
Комиссар был недоволен собой и с трудом выражал свою мысль.
