- Что же вы намерены теперь делать?
- Двое из моих людей сейчас уточняют, чем был занят каждый обитатель вашей квартиры между четвертью десятого и десятью.
- Это произошло до десяти.
- Знаю.
- Без десяти десять... Да, именно без десяти десять Тортю сообщил мне об этом...
И он перевел глаза на большие бронзовые часы, показывавшие одиннадцать часов тридцать пять минут.
- И с тех пор вы так тут и сидите?
- Я зашел туда с Тортю, побыл несколько секунд, но не смог выдержать это и вернулся... Да, именно так... С тех пор я так и сидел в кресле...
Смутно припоминаю, что заходил мой врач Мартен, что-то говорил, но я только кивал головой. Он пощупал мне пульс и куда-то заторопился...
- Ему, кажется, надо было в больницу на консилиум.
- Наверно, он подумал, что я принял наркотик...
- А вам случалось когда-нибудь?..
- Никогда. Но я представляю себе, как они действуют. Через открытое окно доносился шелест листвы и рев автобусов на площади Бово.
- Вот уж не думал...
Он говорил сбивчиво, не договаривая фраз, а Мегрэ не сводил с него взгляда. В кармане у комиссара всегда лежало две трубки, и он вынул вторую, целую, набил ее табаком и глубоко затянулся, словно стремясь обрести душевное равновесие.
- Не думали - о чем?
- Вообще... О том, как... О важности... Да, именно - кем она была для меня, о важности этой связи...
И он снова махнул рукой в сторону кабинета секретарши...
- Это так неожиданно!
Может быть, если бы Мегрэ проштудировал все труды по психиатрии и психологии, выстроившиеся в библиотеке Парандона, то был бы более уверен в себе. Вряд ли еще когда-нибудь он так напряженно вглядывался в лицо человека, как в эту минуту. Он не упускал ни одного жеста, ни единого движения мышц.
- А разве вы думали, что это случится с нею?
И комиссар признался:
- Нет!
- Со мною, да?
- С вами или с вашей женой.
- А где она?
- Кажется, еще спит и ничего не знает.
Адвокат нахмурился. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться.
- Значит, она еще не выходила?
- По словам Фердинанда - нет.
- Фердинанд ведь не бывает на той половине.
- Знаю. Сейчас, видимо, допрашивают Лизу. Вдруг Парандон заволновался, словно от какой-то мучительной мысли.
- Но раз жена не выходила, значит, вы арестуете меня?
Неужели он понял, что убийца - мадам Парандон?
- Скажите, вы арестуете меня?
'Парандон встал, выпил глоток арманьяка и вытер лоб ладонью.
- Ничего не понимаю, Мегрэ! И тут же спохватился:
- Ох, простите, мосье Мегрэ!.. Разве к нам приходил кто-нибудь посторонний?
Постепенно он приходил в себя, глаза оживились.
- Никто. Один из моих людей провел ночь в доме, другой сменил его утром в восемь часов.
- Нужно будет перечесть письма, - тихо сказал адвокат.
- Вчера вечером я читал их много раз.
- Во всем этом есть какая-то нескладица. Будто события вдруг стали разворачиваться совершенно непредвиденно...
Он снова сел, а Мегрэ задумался над его словами. И у него также, когда он узнал о смерти мадемуазель Ваг, возникло ощущение, что произошла какая-то ошибка.
- Вы знаете, она была очень... очень предана...
- Более, чем предана, - уточнил комиссар.
- Вы думаете?
- Вчера она говорила о вас с подлинной любовью. Маленький человечек недоверчиво вытаращил глаза, словно не мог допустить, что внушил подобное чувство.
- Пока вы тут принимали двух судовладельцев, я долго беседовал с ней.
- Да, знаю. Она мне сказала... А где же документы?
- Они были у Бода, когда он обнаружил убийство и, потеряв голову, бросился бежать оттуда... Они помяты...
- Это очень важные материалы. На клиентах не должно отразиться то, что произошло в моем доме...
- Можно задать вам один вопрос, мосье Парандон?
- Я жду этого с той самой минуты, как вы явились ко мне. Разумеется, ваш долг велит вам спросить меня и даже - не верить мне на слово... Нет, я не убивал мадемуазель Ваг. Есть слова, которые я почти никогда не произносил - исключил их из своего лексикона. И вот сегодня я скажу одно такое слово, потому что только оно выражает истину, которую я только сейчас открыл, - я любил ее, мосье Мегрэ.
Он говорил спокойно, и впечатление от этого еще усиливалось.
Дальше у него пошло легче:
- Мне показалось, что у меня к ней просто привязанность и, кроме того - физическое влечение... Я даже стыдился этого - ведь она почти ровесница моей дочери... У Антуанетты...
Впервые Мегрэ услышал имя мадемуазель Ваг.
- ...у нее была такая... как бы это сказать. Такая непосредственность... которая меня ободряла... А она приносила ее извне... как подарок... как свежие цветы...
- Вам известно, каким оружием совершено преступление?
- Ножом?
- Не совсем. Чем-то вроде скребка для соскабливания помарок с документов. Я заметил его еще вчера на столе у мадемуазель Ваг, и меня удивила странная форма - длинное и очень тонкое лезвие...
- Он, как и все канцелярские принадлежности, от Романа.
- Это вы его купили?
- Конечно, нет. Должно быть, она.
- Мадемуазель Ваг сидела у себя за столом и, наверно, просматривала бумаги. Часть из них она отдала Болу на сверку.
