– Не могу знать, масса Холмс. Просто сказал: «Вот что, Стив, ступай к мистеру Холмсу и скажи, что жизнь его в опасности, если он поедет в Харроу». Святая истинная правда, Богом клянусь!
И, не дожидаясь дальнейших расспросов, наш странный гость ретировался столь же поспешно, как и появился. Холмс с тихим стуком выбил пепел из трубки.
– Рад, что вам не пришлось как следует врезать ему по шерстяной башке, Уотсон. Я заметил ваши маневры с кочергой. Но парень он на самом деле вполне безобидный. Гора мышц, пустая голова, лепечет всякую ерунду, и усмирить его, как вы только что убедились, ничего не стоит. Он состоит в шайке Спенсера Джона, недавно участвовал в одном грязном дельце, которым я непременно займусь, когда будет время. Вот Барни, его ближайший друг и наставник, куда хитрее и изворотливее. Они нападают на людей, запугивают их, ну и так далее. Хотелось бы знать, кто стоял за ними в этом конкретном случае?
– Но зачем им запугивать вас?
– Это связано с Харроу-Уилд. Я решил заняться им, поскольку в нем определенно есть нечто загадочное.
– Что за дело?
– Как раз собирался рассказать вам, но помешало вторжение этого комического персонажа. Я получил записку от миссис Мейберли. Если хотите, можем телеграфировать ей, и поедем вместе.
Он протянул мне лист бумаги, и я прочел:
Был указан и адрес: вилла «Три конька», Харроу-Уилд.
– Вот таким образом, – сказал Холмс и поднялся. – Так что, если располагаете временем, Уотсон, едем.
Поездом мы добирались совсем недолго, от станции до дома, как и писала миссис Мейберли, было рукой подать, и вот мы стояли перед виллой, построенной из кирпича и дерева. Вокруг на целый акр простирались необработанные земли. Три небольших выступа над верхними окнами служили слабым оправданием названия виллы. Позади виднелась унылая рощица из молодых сосен; вообще же все это место производило угнетающее впечатление. Но дом, как вскоре выяснилось, был обставлен вполне прилично, а хозяйка его оказалась очень приятной пожилой дамой, весьма воспитанной и даже утонченной.
– Прекрасно помню вашего мужа, мадам, – сказал Шерлок Холмс, – хотя с тех пор, как он воспользовался моими скромными услугами в одном щекотливом деле, прошло уже много лет.
– Возможно, вам более знакомо имя моего сына Дугласа?
Холмс взглянул на даму с неподдельным интересом.
– Так вот оно что! Вы мать Дугласа Мейберли? Сам я с ним едва знаком. Но весь Лондон, разумеется, прекрасно знает этого замечательного во всех отношениях человека. Где он теперь?
– Умер, мистер Холмс, умер! Служил атташе в Риме и скончался от пневмонии в прошлом месяце.
– Мои соболезнования. Как-то не вяжется факт смерти с таким человеком, как он, полным жизненных сил и энергии. Он жил так напряженно, был так поглощен своими занятиями.
– Слишком напряженно, мистер Холмс. Это и погубило его. Вы же помните, каким Дуглас был – веселым, жизнерадостным, остроумным!.. Но видели бы вы, в какое угрюмое, замкнутое существо он затем превратился. Сердце его было разбито. За какой-то месяц мой мальчик преобразился до неузнаваемости. Блестящий, остроумный джентльмен стал усталым и мрачным циником.
– Любовная история, полагаю? Женщина?
– Скорее, враг. Однако, мистер Холмс, я пригласила вас не затем, чтобы говорить о моем бедном мальчике.
– Мы с доктором Уотсоном к вашим услугам.
