– Последнее время происходят весьма странные вещи. Я живу в этом доме вот уже больше года, довольно уединенно, почти не вижусь с соседями. Три дня назад мне позвонил какой-то мужчина и представился агентом по торговле недвижимостью. Сказал, что мой дом как нельзя более подходит его клиенту и, если я соглашусь расстаться с ним, его клиент не постоит за ценой. Меня это удивило, поскольку в нашей округе на продажу выставлено несколько вполне приличных домов. Однако предложение заинтересовало меня. Поэтому я назвала цену, на пятьсот фунтов превышающую ту, что сама заплатила за этот дом. Агент сразу согласился, но добавил, что клиент желал бы приобрести вместе с домом и мебель, стало быть, я должна назначить цену и за нее. Часть этой мебели я перевезла из моего старого дома, она, как видите, очень хорошая, и я назвала кругленькую сумму. Агент согласился и на нее. Я, знаете ли, всегда мечтала путешествовать, и сделка показалась мне весьма выгодной. Я подумала, что буду теперь сама себе хозяйкой, ибо таких денег хватит на всю оставшуюся жизнь. Вчера этот господин приехал со всеми необходимыми бумагами. К счастью, я показала их мистеру Сатро, моему адвокату, – он живет здесь же, в Харроу. И он сказал мне: «Это очень странный документ. Подписав его, вы не сможете взять из собственного дома ничего, даже одежды и личных вещей». Когда агент явился вновь, уже вечером, я обратила его внимание на этот пункт, сказав, что согласилась продать только мебель.
«Нет, нет, – ответил он. – Все».
«Но как же моя одежда? И драгоценности?»
«Ну что ж, постараемся пойти вам навстречу. Как-нибудь договоримся. Но мы будем проверять каждую вещь, вывозимую из дома. Мой клиент – человек самых широких либеральных взглядов, однако у него есть свои причуды и пожелания. Или все, или сделка не состоится».
«Что ж, тогда считайте, что она не состоялась», – ответила ему я. Но вся эта история показалась мне подозрительной, и вот я подумала, что…
Тут нашу беседу неожиданно прервали.
Холмс приподнял руку, сделав нам знак молчать. Затем быстрым шагом пересек гостиную, распахнул дверь и втащил в комнату высокую сухопарую женщину, придерживая ее за плечо. Она дергалась и упиралась, вид у нее был испуганный и растерянный, как у огромного цыпленка, отбившегося от выводка.
– Отпустите меня! Что это вы делаете, а? – верещала она.
– В чем дело, Сьюзен?
– Я, мэм, пришла узнать, остаются ли джентльмены на ленч, а этот господин вдруг набросился на меня ни с того ни с сего…
– Я слышал, как она торчала за дверью добрых минут пять. Просто не хотел прерывать ваше занимательное повествование, – сказал Холмс. – Странно, что вы проявляете такое любопытство, вам не кажется, Сьюзен?
Сьюзен помрачнела и опустила глаза.
– Да кто вы такой и какое имеете право хватать и держать меня вот так? – огрызнулась она.
– Я хотел бы задать один вопрос в вашем присутствии. Скажите, миссис Мейберли, вы говорили кому-нибудь, что собираетесь писать ко мне и обращаться за советом?
– Нет, мистер Холмс, никому.
– Кто относил на почту письмо?
– Сьюзен.
– Так я и думал. А теперь, Сьюзен, кому вы сообщили, что ваша хозяйка обратилась ко мне за советом?
– Вранье это все! Никому я ничего не говорила!
– А известно ли вам, Сьюзен, что чрезмерно любопытные и лживые люди, как правило, живут недолго? Подло доносить на свою хозяйку! Кому вы рассказали?
– Сьюзен! – воскликнула миссис Мейберли. – Никогда бы не подумала, что ты способна на предательство! Теперь я вспомнила! Видела, как ты переговаривалась с кем-то через изгородь.
– Да, говорила, но о своих делах, – упорствовала служанка.
– А может, вы говорили с человеком по имени Барни Стокдейл? – спросил Холмс.
– Ну, раз знаете, так зачем спрашивать?
– Я не был уверен, зато теперь знаю точно. Что ж, Сьюзен, обещаю выдать тебе десять фунтов, если скажешь, кто стоит за этим Барни.
– Человек, который за каждую вашу десятку выложит целую тысячу, вот так!
– Так, значит, он богач?.. Ага, вы улыбнулись, стало быть, не богач, а богачка. Какая-то очень состоятельная женщина. Что ж, раз уж мы так далеко зашли, может, назовете имя и получите свою десятку?
– Прежде увижу вас в аду!
– Сьюзен, как ты смеешь? Что за выражения?
– Я ухожу от вас. Хватит, сыта по горло! За вещами пришлю завтра. – И служанка бросилась к двери.
– Прощай, Сьюзен! Мерзкая получилась история… – заметил Шерлок Холмс. – А теперь, – продолжил он, когда захлопнулась дверь за раскрасневшейся от злости служанкой, – скажу вам следующее. Эта шайка настроена решительно. И времени они даром не теряют. Ваше письмо ко мне было отправлено вечером, о том свидетельствует отметка на штемпеле. Однако Сьюзен успела перемолвиться словечком с Барни. А тот, в свою очередь, отправился к своему нанимателю и получил инструкции. Полагаю, план этот составила женщина; помните, на губах Сьюзен промелькнула улыбка, когда она решила, что я ошибся. И вот на помощь призвали чернокожего Стива, и на следующее же утро, в одиннадцать, я уже получил предупреждение. Так что действуют они очень быстро.
– Но чего именно они хотят?
