– Стало быть, ценности никакой не представляет, – снова вмешался инспектор. – Иначе бы грабители…
– Вот именно, – вставил Холмс. – Сколько, однако, здравого смысла в ваших рассуждениях, инспектор. Тем не менее мне было бы любопытно взглянуть на этот листок.
Инспектор извлек из блокнота сложенный вдвое лист бумаги.
– Никогда не пропущу ни единого вещественного доказательства, – хвастливо заявил он. – И вам советую следовать тому же правилу, мистер Холмс. Я уже четверть века на службе, кое-что понимаю. Всегда есть шанс обнаружить отпечатки пальцев, что-то в этом роде.
Холмс внимательно осмотрел бумагу.
– И что вы об этом думаете, инспектор?
– Думаю, это конец какой-то странной новеллы или романа.
– Да, возможно, это действительно конец некой странной и занимательной истории, – задумчиво произнес Холмс. – Заметили, что страница пронумерована вверху? Двести сорок пятая. Где же остальные двести сорок четыре?
– Наверное, грабители унесли. Вот дураки! Много им от этого пользы!
– А вы не видите ничего необычного в том, что ночью в дом врываются люди с целью украсть рукопись? Это вам о чем-нибудь говорит, инспектор?
– Да, сэр. О том, что в спешке эти негодяи хватали все, что попадет под руку. Представляю, как они обрадовались, когда разглядели свой улов!
– Зачем им было рыться в вещах моего сына? – спросила миссис Мейберли.
– Ничего ценного внизу не нашли, вот и полезли наверх посмотреть, чем там можно поживиться. Я так понимаю. А вы что скажете, мистер Холмс?
– Я должен подумать, инспектор. Подойдите сюда, к окну, Уотсон.
Мы встали поближе к свету, и он прочел мне запись, сделанную на листке бумаги. Начиналась она с середины предложения.
– Странно, – улыбнулся Холмс и отдал листок инспектору. – Вы заметили, как изложение от третьего лица вдруг перешло к первому? Видно, писатель настолько увлекся своим повествованием, что в этот критический момент вообразил себя на месте героя.
– Пишут всякую ерунду, – проворчал инспектор и вложил листок в блокнот. – Как? Вы уже уходите, мистер Холмс?
– Вряд ли могу здесь чем-то помочь, раз дело в таких надежных руках. Кстати, миссис Мейберли, вы вроде бы говорили, что хотите путешествовать?
– Всегда об этом мечтала, мистер Холмс.
– И куда бы вы отправились прежде всего? В Каир, на Мадейру или Ривьеру?
– О, будь у меня деньги, я совершила бы кругосветное путешествие!
– Вот именно. Кругосветное. Что ж, всего доброго. Возможно, навещу вас ближе к вечеру.
Мы прошли мимо окна, и я заметил, как инспектор улыбнулся и покачал головой. «Все эти умники в основном немного чокнутые», – говорила его улыбка.
– Ну что ж, Уотсон, – сказал Холмс, когда мы снова оказались в шумном центре Лондона, – нам предстоит еще одно небольшое и, надеюсь, на этот раз последнее путешествие. Думаю, оно поможет прояснить дело, и еще я был бы очень признателен, если бы вы пошли со мной. Всегда хорошо, когда под рукой есть свидетель, особенно если имеешь дело с такой особой, как леди Изадора Клейн.
Мы наняли карету и отправились по адресу на Гросвенор-сквер. Почти всю дорогу Холмс задумчиво молчал, а потом вдруг словно очнулся и спросил:
– Надеюсь, Уотсон, вам тоже теперь все ясно?
– Нет, не могу этим похвастаться. Понял лишь одно: мы едем к даме, которая стоит за всей этой таинственной историей.
