И действительно, вскоре мы – в элегантном двухколесном экипаже, с кучером, восседавшим на козлах позади нас – уже катили мимо старинных колледжей. Свернув на подъездную дорожку, экипаж остановился у парадной двери прелестного особняка, окруженного лужайками и пурпурной глицинией. Все говорило о том, что профессор Пресбери ни в чем не знает неудобств, даже более того, живет в роскоши. В тот самый миг, как мы подъехали к дому, в одном окне появилась чья-то седая голова, и глаза за большими роговыми очками пристально оглядели нас из-под косматых бровей. Еще минута, и нас препроводили в святая святых – кабинет, а перед нами собственной персоной стоял таинственный ученый, чьи странные выходки привели нас сюда из Лондона. Впрочем, ни его внешний вид, ни манера держаться не выдавали и тени эксцентричности: мы видели перед собой представительного мужчину в сюртуке, высокого, строгого, с крупными чертами лица и полной достоинства осанкой, отличающей опытного лектора. И конечно же, внимание прежде всего привлекали его глаза: зоркие, наблюдательные и умные, невероятно умные.
Он взглянул на наши визитные карточки.
– Садитесь, пожалуйста, джентльмены. Чем могу служить?
Холмс подкупающе улыбнулся.
– Именно этот вопрос я собирался задать вам, профессор.
– Мне, сэр?
– Возможно, произошла какая-то ошибка, но мне передали через третье лицо, что профессор Пресбери из Кэмфорда нуждается в моих услугах.
– Ах вот как! – Мне показалось, что в серых проницательных глазах профессора вспыхнул злобный огонек. – Передали, стало быть? А позвольте спросить, кто именно сообщил вам об этом?
– Простите, профессор, но передали по ходу конфиденциального разговора. Если я и ошибся, беда невелика. Мне останется лишь принести свои извинения.
– Ну нет. Я не намерен так оставлять это дело. Вы пробудили мой интерес. Можете вы привести какое-нибудь письменное доказательство в подтверждение ваших слов – письмо, телеграмму, записку, наконец?
– Нет.
– Не возьмете же вы на себя смелость утверждать, будто я сам вас вызвал?
– Я предпочел бы не отвечать ни на какие вопросы.
– Еще бы! – насмешливо отозвался профессор. – Ничего, на этот-то вопрос легко получить ответ и без вашей помощи.
Он повернулся и подошел к звонку. На зов явился наш лондонский знакомец – мистер Беннет.
– Входите, мистер Беннет. Вот эти два господина приехали из Лондона в уверенности, что их сюда вызвали. Вы ведаете всей моей корреспонденцией. Вы отправляли что-нибудь человеку по фамилии Холмс?
– Нет, сэр, – покраснев, ответил Беннет.
– Это решает дело, – отрезал профессор, свирепо воззрившись на моего спутника. – Ну, сэр, – он подался вперед всем телом, опершись руками на стол, – положение у вас, на мой взгляд, довольно-таки двусмысленное.
Холмс пожал плечами:
– Я могу только еще раз извиниться за наше напрасное вторжение.
– Маловато, мистер Холмс! – пронзительно взвизгнул старик, и его лицо исказилось неописуемой злобой. Он преградил нам путь к двери, неистово потрясая кулаками. – Сомневаюсь, чтобы вам удалось так легко выкрутиться!
С перекошенным лицом, он в дикой ярости гримасничал, выкрикивая что-то бессвязное. Я убежден, что нам пришлось бы пробиваться к двери силой, если б не вмешательство мистера Беннета.
– Дорогой профессор, вспомните о вашем положении! – вскричал он. – Подумайте, что будут говорить о скандале в университете! Мистер Холмс – человек известный. Подобная грубость по отношению к нему неуместна!
Наш не слишком гостеприимный хозяин хмуро отступил от двери. А мы лишь порадовались, вырвавшись из его дома в тишину обсаженной деревьями подъездной дорожки! Холмса это происшествие очень позабавило.
– У нашего ученого друга пошаливают нервы, – изрек он. – Пожалуй, мы и впрямь вторглись к нему несколько бесцеремонно, зато нам удалось пообщаться с ним напрямую, что мне и требовалось. Но посмотрите, дорогой Уотсон! Он мчится в погоню! Злодей не желает оставить нас в покое.
Мы услышали, как кто-то бежит вслед за нами, но, к моему облегчению, вместо грозного профессора из-за поворота подъездной дорожки показался его секретарь. Тяжело дыша, он остановился возле нас.
– Мне так неудобно, мистер Холмс! Я хочу извиниться перед вами.
– Зачем, дорогой мой? Для человека моей профессии все это в порядке вещей.
– Я никогда не видел его в таком взвинченном состоянии. С ним становится просто страшно. Вы понимаете теперь, отчего мы с его дочерью в такой тревоге? А между тем ум его совершенно ясен.
– Слишком ясен! – отозвался Холмс. – В этом-то и заключался мой просчет. Очевидно, его память работает куда более точно, чем я предполагал. Кстати, нельзя ли нам, раз уж мы здесь, взглянуть на окно спальни мисс Пресбери?
Мистер Беннет, раздвигая кусты, вывел нас на такое место, откуда нам открылась боковая стена особняка.
– Вон оно. Второе слева.
– Однако, до него и не добраться. Впрочем, обратите внимание: внизу вьется плющ, а водосточная труба может послужить опорой.
– Мне, честно говоря, не влезть, – признал мистер Беннет.
– Вполне допускаю. Для любого нормального человека это, несомненно, опасная затея.
