Полегчало ему только после нападения хариба. Возбуждение не растаяло, но ослабло и стало терпимым. Теперь, когда все силы не уходили на то, чтобы держать себя в узде, можно было нормально поговорить с пленницей.
Не имея возможности сказать о своих чувствах прямо, Алари попытался на них намекнуть. Конечно, его намеки были прозрачнее, чем позволяли эльфийские законы, но и в ситуацию они попали необычную. Он вовсе не давил на свою избранницу. Ладно, давил. Давил. И прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но то была война, на которой все средства хороши, ибо поражение равносильно смерти.
Слишком многое стоит на кону. Вся его жизнь сейчас в руках этой девушки. Голодный зверь в Алари не собирался выпускать добычу из лап. Она — его. Его! Столько лет ожидания не могли закончиться ничем. Он заслужил свое счастье. Заслужил!
Но его намеки избранница не поняла. Или сделала вид, что не поняла.
Больно. Как будто ножом в грудь ударили.
Эльфийка на ее месте дала бы ему шанс.
«Не дала бы, — возразил внутренний голос. — Не после того, как увидела твой позор».
Судьба продолжала смеяться над принцем Эвенделла. Когда он попытался осторожно расспросить Зейну о ее предпочтениях, то выяснил, что эльфы с их мягкой утонченной красотой совершенно не в ее вкусе. Совершенно. Его истинной нравились какие-то самцы гориллы, заросшие волосами, как шерстью.
Была надежда, что девица врет, издевается над ним, пытается ему досадить. А если нет?
Алари понятия не имел о канонах человеческой красоты, только об эльфийской, но знал, что многие люди носят бороды и считают это признаком мужественности. Мужественно равно красиво, верно?
Видимо, Зейна и правда любит, когда у мужчины на лице колосится лохматый куст. А у него борода никогда не вырастет. И что ему теперь делать со своими гладкими щеками? Трудно завоевать женщину, если совсем не привлекаешь ее внешне.
Может, на потеху сородичам обрезать косу и покрасить волосы черной краской из листьев индиго?
Мысленно Алари примерил на себя новый образ и скривился. Сделает так — выставит себя посмешищем. Древние гордятся своими длинными белыми косами. Волосы острижены только у побывавших в плену — тех, над кем поглумились враги, знавшие, как унизить эльфа. А еще — у преступников, изгнанных из клана с позором.
Да с такой дурацкой прической даже свадебный ритуал не проведешь! Куда вплетать обручальные ленты?
Алари задумался.
«Волосы до жопы, как у бабы», — вспомнил он выкрики дикарей из толпы.
Может, люди на самом деле считают эльфийских мужчин некрасивыми, слишком похожими на… дев?
— Зейна. А ты могла бы… могла бы полюбить мужчину другой расы?
Он попытался оценить свои шансы.
— Могла бы, — отозвалась истинная. — Но какой смысл об этом думать, если дома меня ждет жених?
Что?
— Жених?!
Кровь мгновенно прилила к голове и загрохотала в висках.
Представив рядом со своей парой чужого, постороннего мужика — бородатую гориллу! — Алари стиснул кулаки.
— Жених? Какой еще жених? — взревел эльф, сверкнув потемневшими глазами.
Его кулаки сжались, крылья носа затрепетали, грудь наполнилась воздухом.
— Обыкновенный, — пожала я плечами. — Смуглый, бородатый, с короткими волосами. Брюнет. Как раз в моем вкусе.
Алари продолжал раздувать ноздри. Вид у него был до того забавный, что я с трудом удержалась от мстительного смешка. Истинную захотел — получай. Вот тебе истинная. Прошу любить и жаловать.
— Бородатый, — повторил Алари с больным видом. — Брюнет. — И отвернулся, стиснув зубы.
Мы пошли дальше. К алому солнцу, опускающемуся за горизонт.
— Не понимаю, почему ты удивляешься. Разве такая красавица, как я, могла быть одинока?
Мой спутник скосил на меня недовольный взгляд.
— Жених не муж, — процедил он, дергая себя за кончик косы, перекинутой через плечо.
Вот мерзавец! А если бы я на самом деле любила Валонсо? У меня бы сердце разрывалось от мысли, что нас разлучили. К этому моменту я вообще могла быть замужем. Что тогда сказал бы этот навязчивый эгоист? Супруг не стенка — подвинется? Так что ли?
— Хочешь спросить, люблю ли я своего жениха?
— Нет, — Алари вздрогнул и зашагал быстрее, словно пытался сбежать от моего ответа.
Небо вдали купалось в золоте и пухе розовых облаков.
— А может, ты хочешь узнать, не тоскую ли я по дому?
— А разве я сказал, что заточу тебя в темнице и ты никогда больше не увидишь родной край?
Облитая красным закатным светом, степная земля словно набухла от крови. Стало тише чем днем. Только ветер свистел над пустошью и трепал сухие ветки одиноких кустарников.
— Так рассказать тебе о Валонсо?
Алари шумно вздохнул. На его челюсти заиграли желваки.
— Кстати, а ты знаешь, что в Аталане, откуда я родом, добрачные связи не осуждают, а даже приветствуют?