«Контролируй сознание, не стой как истукан. Включи воображение, тебе говорят! Не нервничай, она смотрит на тебя, и пусть. Навяжи ей свою волю. Итак, мимо тебя волочат покорного труса, знакомого тебе московского забулдыгу. Хорошо. Вот плешивая голова… он полусогнутый. Вокруг заснеженный лес. Ты стоишь за деревом. Те не замечают тебя, так как ты притаился. Нет тебя среди них, чудила! Найди себя за стволом сосны!.. Идиот!»
Он в озлоблении опустил глаза. Попытка сорвалась. В воображении мелькали туманные, быстротечные видения. Четкостью отличалась лишь коленопреклоненная темная фигура. Запечатлеть нужную конфигурацию действующих лиц не удавалось.
Он напряг зрение, устремил взор вперед. Среди встречных пешеходов Валентину не заприметил. Посмотрел на часы. Оставшиеся свободные минуты решил посвятить анализу неудавшейся попытки.
«Не стоит отчаиваться: первый блин всегда комом. Как ты до этого вел себя? Как глупый страус трусливо прятался от ее лика, делал вид, что она не существует. Боялся, что получишь душевное потрясение от воспоминаний об этом лысом ничтожестве. Уповал на то, что со временем забудешь о неприятном инциденте. А она возьми да и напомни. От нее не укрыться! Жаль, что не додумался до того, не приноровился к ее существованию. Нужно было наладить с ней некое общение. Смотреть ей в лицо и одновременно убеждать ее в том, что тебе по фигу судьба чудила.
Согласен, есть вероятность того, что в усеченном виде она воспринимается по-иному, отсюда и сумбур в голове. Нацелился-то на полную фазу. …Внимание!»
В воображении неожиданно возникли неприкаянные образы, которые к его радости обрели более четкие очертания. Сцена явственно ожила. Вадим замер. Он, словно воочию, «наблюдал», как согнутая в три погибели фигура пьяницы – именно пьяницы с лысой головой – спешно перебирает ногами, следуя за здоровенным мужчиной, который держит рукой его за шиворот. После ясно обозначился темный лес на фоне белого снега – черные высокие деревья отбрасывали длинные тени. Показалась, но исчезла сторожка. Затем появились силуэты иных персонажей: Хиляка и его подручных. Тут же привиделся ярко светящийся огромный диск луны. И снова: лысый пьяница… братки… белый лес… Внезапно видения пропали, на миг воцарилась тьма – затем резко выступило крупным планом объятое страхом его лицо.
– Прочь! – с остервенением замотал головой Вадим. – Не вовлекай себя в это дерьмо, – злобно просипел.
«Дави мыслями, уничтожь! Вытрави из головы поганое лицо – оно не твое. Это не ты! Ты тот, кто вчера стоял перед зеркалом. Вспомни гордое, уверенное лицо, свое лицо. Вот кто ты! Перенесись в комнату, окунись в ту атмосферу. Зеркало и ты! Да! Так! Видишь?! Это язвительное выражение наложи на свое лицо, как печать. Оно постоянно должно быть перед твоими глазами. В таком виде чаще смотрись на себя в зеркало. Тренируйся, вбей себе в голову, что ты находишься за деревом с такой едкой ухмылкой на лице. Заруби себе на носу! Постоянно в голове прокручивай нужные кадры, как полюбившийся фильм. Запечатлей в памяти: та лысая мразь униженно плетется за здоровяком, она же потом заметается на коленях по снегу, и так далее. А ты лишь ухмыляющийся наблюдатель… Нет, не трусь! Ты обязан присутствовать!!! Если убрать тебя, то получится бессмыслица, зато ощущения останутся с тобой. Твои переживания за него настолько укоренились в душе, что тебе кажется, будто с тобой приключился позорный случай.
Запомни, перед тем, как взглянуть на луну, ясно представь себе все события. Но главным образом, свое ухмыляющееся лицо! Презрительное и брезгливое!
Не унывай, торжество за нами. Эх, нужен был тебе этот чудила! Теперь-то понял, к чему приводит жалость. Эта лысая мразь не достойна твоего сострадания, ты допустил непростительную слабость. По твоей вине придется теперь расхлебывать…»
Вадим ощутил чье-то приближение.
– Очнулся? А я хотела напугать тебя, жаль, не успела, – Валентина подошла к нему вплотную. – О чем ты так увлеченно задумался, интересно знать? А ну-ка, признавайся.
– Упивался счастливыми мгновениями ожидания встречи с тобой, – сообразил он.
– Этак можно и само счастье прозевать. Я не просила стоять и ждать меня, мой дорогой.
– Опять проштрафился?
– На этот раз ты поступил, как самый-самый внимательный кавалер. Хвалю, меняешься к лучшему, – взяла его под руку.
– Твои слова – бальзам для души. Чаще бы слышать их.
– Заслужи! – засмеялась она.
Они завернули за угол и не торопясь пошли по проулку.
– Какой чудный вечер! – Она подняла голову. – Вадим, посмотри на небо. И правда, расшитый блестками ковер. Так и тянет прогуляться, помечтать.
Он обернул к ней лицо:
– За чем же дело стало?
– За тем, что ты грозился показать проект. Когда еще выпадет свободное время?
– Да в любой другой день.
– В любой другой день я работаю допоздна, и ты об этом прекрасно знаешь.
Он осторожно улыбнулся:
– Сдается мне, что ты и в аду чертей поставишь в строй. Задашь им трепку, а затем станешь перевоспитывать.
Она изумленно подняла брови:
– О-о, что-то невероятное слышу. Ты веришь в существование библейского ада?!
