– Мне предстоит обуздать время, – сообщил ей. – Я чувствую, что нащупал нить, которая приведет к разгадке этой скалярной величины. Настанет момент, и я стану повелевать временем. Представляешь, что это значит?! – Валентина в радостном непонимании глядела на него. – Понимаешь, я не буду по чужой воле поочередно проходить все этапы. Я сам по своему желанию выберу себе новую жизнь. Прокручу проектор и остановлюсь на понравившемся мне кадре. Ты же ходишь по гостям, но тебе не везде нравится. А там, где хорошо принимают, хочется подольше остаться, ведь бывало такое? – Ее восхищенный взгляд служил ясным ответом. – Так и здесь. Я с помощью времени пронесусь по новым жизням и останусь там, где мне будет хорошо. Навсегда! Представляешь, что я открою человечеству?! – возглашал в экстазе.
Артем открывал ей широкие перспективы. Новые слова сотрясали сознание. Она слушала его с волнением и упоением, доверялась каждому его многозначительному жесту. Было так заманчиво внимать ему! Он явно с большим преимуществом отличался от знакомых парней. Валентина пребывала на седьмом небе. Лишь неистребимое желание Артема поскорей уйти в мир иной смущало и тревожило.
Матери он не понравился. «С него как с быка молока», – сказала она Валентине после первого знакомства. Подруги, напротив, похвалили суженого, но не позавидовали ей. Сама Валентина находилась в счастливом неведении, она никого не слышала и не слушала. Ее слух функционировал на иной волне, которая воспринимала только позывные Артема.
Его «многочисленную родню» Валентина так и не увидела. Родственники не присутствовали даже на свадьбе. «Они собирают богатый урожай в деревне», – уведомил Артем в канун торжественного дня. Брак официально не зарегистрировали. «Отметка в паспорте ничто, печать любви на наших сердцах – все!» Как он умел красиво и в то же время убедительно выражаться!
Артем, естественно, перебрался к ней. Началась семейная жизнь.
Валентина каждый день с утра до вечера стояла у прилавка. Работа была ей в тягость: за небольшую зарплату, которой теперь совершенно не хватало на жизнь, вдобавок приходилось выслушивать несправедливые упреки в свой адрес (она поменяла нескольких владельцев палаток, но не везло). Зависимое положение угнетало дух. Домой возвращалась не с лучшими побуждениями.
Между тем, проблемы земной жизни Артема не волновали. Он вставал с постели после ее ухода. Медитировал, проникал мыслями в «черные дыры», где легко «заарканить» время, ибо оно там стоит в неподвижности. Сытно завтракал, после полудня приступал к трудовой деятельности. Точнее, выходил на приятную пешую прогулку, способствующую творческому мышлению. Назад, домой, приходил раньше Валентины.
Миновали месяцы их совместной жизни, а прибытка все не было. Обнаруживалась одна убыль. Валентина приходила в раздражение. Ее принципы семейного счастья в реальной жизни оказались неэффективными: назидания, увещевания и, наконец, упреки не действовали на Артема. «Положительным» итогом ее стараний послужило то, что супруг стал возвращаться домой позднее нее – но без единого рубля в кармане «Торговля зачахла», – сокрушался он. Причину отсутствия спроса видел в «отсталости умов». Начались ссоры.
Однажды Валентина «пристальней присмотрелась к муженьку». Словно пелена упала с глаз – она вскрыла в нем подлинного альфонса. Тот раздобрел, и, по всей видимости, жилось ему неплохо в этом мире. Валентина впала в угрюмую задумчивость.
Проходили дни, тишина в их отношениях становилась гнетущей. Назревал решающий конфликт. Однако тонко чувствующий альфонс, учуяв опасность, упредил скандальное событие – самолично исчез вместе со своими книгами. Перенесся ли он в иной мир (после его так никто и не видел) или остался на бренной земле —какое это теперь имело значение?
Валентина выстояла перед унизительным, тяжелым ударом судьбы. Душевные раны затягивались долго и мучительно. Утешало то, что не родила ребенка. Послушалась-таки мать, которая постоянно предупреждала: «Родишь безотцовщину, помянешь мое слово». Судьба все же снисходительно отнеслась к ней: уберегла от связи с хитро-глупым иждивенцем.
В мужчинах Валентина разуверилась. Формула семейного счастья, которую она вывела с учетом горького опыта, а именно: муж – это настоящий мужчина, добытчик в семье, голова, а жена есть шея (то есть куда хочешь, туда и повернешь голову) – представлялась ей призрачной и неосуществимой в реальной жизни. Быть за мужем как за каменной стеной (хотя за каменной стеной, как правило, значится тюремная камера) – подобного обнадеживающего примера ей не посчастливилось наблюдать. А помечтать, несмотря ни на что, не воспретишь.
