политикой, ибо речь шла о создании единого Русского государства. С этой
точки зрения бунт Марфы и новгородцев — явление реакционное. Но сама идея
вольнолюбия, протест против насилия, верность старинным обычаям издавна
пришлись по сердцу народу, породили поэтические легенды о "последней
гражданке новгородской", как ее назвал писатель и историк Н. Карамзин.
В своей повести "Марфа-посадница, или Покорение Новагорода" (1803) Карамзин нарисовал образ волевой, мужественной женщины. Марфа говорит перед
новгородцами: "…Сердце мое любит славу отечества и благо сограждан…" По
убеждению автора", "вольность и Марфа одно знаменовали в великом граде".
В мрачные времена Николая I к теме новгородской вольницы, к образам
Вадима — "витязя пламенного в грозных битвах за народ", Марфы Посадницы
обращались Пушкин и Лермонтов, Бестужев-Марлинский и Кюхельбекер, Ф. Глинка
и А. Одоевский. Новгород, его герои были символом борьбы с самодержавием,
крепостничеством, примером высокого патриотизма.
Свершила я свое предназначенье,
Что мило мне, чем в свете я жила,
Детей, свободу и свое именье -
Все родине я в жертву принесла, -
восклицает Марфа в неоконченной думе Рылеева о "гордой защитнице свободы".
Вспоминается она и в романе Гончарова "Обрыв" — "великая русская Марфа, скованная, истерзанная московскими орлами, но сохранившая в тюрьме свое
величие и могущество скорби по погибшей славе Новгорода, покорная телом, но
не духом, и умирающая все посадницей, все противницей Москвы и как будто
распорядительницей судеб вольного города".
Романтическое восприятие этой личности лежит в основе и есенинской
поэмы. Былина и сказка, реальность и фантастика, старинные и диалектные
слова — все это, слившись, придало произведению колорит народного сказания.
Так, Марфа не просто вышла из дома, а "на крылечко праву ножку кинула, левой
помахала каблучком сафьяновым". Она "возговорит… голосом серебряно". Как в
былине о легендарном новгородском богатыре: "И возговорит Василий
Буславьевич…"
Прежде чем решиться отвергнуть посягательство Московии, Марфа
обращается к вече, заручается поддержкой новгородцев. На ее стороне ангелы и
господь бог. Он-то и советует не пытаться отогнать "тучу вихристу": московский царь продал свою душу сатане пучеглазому.
Виельзевул в обмен на душу царя обещает помочь ему победить непокорных.
При этом добавляет:
А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет!
Как пойдет на Москву заморский Иуда,
Тут тебе с Новгородом и сладу нет!"
От этого пророчества сатаны автор, так сказать, и перекидывает мостик к
современности, когда срок, данный царю, минул и — надо понимать — на Москву
двинулся "заморский Иуда" в образе кайзерской Германии. Поэт-сказитель не
скрывает своей неприязни к царю. Дух былой вольности оживает в словах,
обращенных к старинной реке и славному городу:
Ты шуми, певунный Волохов, шуми,
Разбуди Садко с Буслаем на-торгаш!
Выше, выше, вихорь, тучи подыми!
Ой ты, Новгород, родимый наш!
Заканчивается поэма высокой нотой протеста против царизма, развязанной
им войны. Антиправительственная направленность поэмы не прошла мимо внимания
Горького, редактировавшего в то время журнал "Летопись". Но публикация ее не
состоялась по независящим ни от автора, ни от редактора причинам."…Вчера
цензор зарезал длинное и недурное стихотворение Есенина "Марфа Посадница", назначенное в февраль…" — сообщал Горький Бунину в письме от 24 февраля
1916 года.
Поэма была напечатана только после Февральской революции. В "Отчаре" -
одном из поэтических откликов на февральские события 1917 года — Есенин
снова вспомнил о новгородской вольнице:
Слышен волховский звон
И Буслаев разгул,
Закружились под гул
Волга, Каспий и Дон.
6
"…Однажды утром в село прибежал с проломленной головой какой-то мужик
и рассказал, что его избил помещик.
— Только хотел орешину сорвать, — говорил он, — как подокрался и цапнул
железной тростью.
Мужики, сбежавшись, заволновались.
— Кровь, подлец, нашу пьет! — кричали они, выдергивая колья".
Расправа над извергом-помещиком — так можно назвать этот эпизод из
повести Есенина "Яр" (первая публикация — журнал "Северные записки", 1916, февраль — май). Повесть прошла почти незамеченной. С определенным налетом
мистики (образ "лесной русалки" Лимпиады), круто замешанная на диалектизмах, она получила отрицательный отзыв Горького (в письме к Д. Семеновскому). Сам
Есенин, по словам И. Грузинова, "никогда не говорил о своей повести, скрывал
свое авторство. По-видимому, повесть его не удовлетворяла…".
У нас нет поводов ставить под сомнение свидетельство И. Грузинова.
Действительно, ни в автобиографиях, ни в письмах, ни в статьях Есенина, ни в
мемуарах о нем упоминаний о "Яре" не встречается. Тем не менее, это
произведение имеет существенное значение для уяснения идейно-художественного
развития поэта. В образах крестьян (дед Иен, убивший ненавистного помещика;
Петро, поднявший руку на самодура-пристава) воплощена сила, способная
потрясти мир насилия и несправедливости.
Социальные мотивы, звучащие в "Яре", помогают яснее увидеть основу того
воодушевления, с каким Есенин встретил Февральскую революцию 1917 года.
