Крушение монархии трудовое крестьянство восприняло как осуществление
своих вековечных надежд, как освобождение от гнета исконных захребетников
народа — царя и помещиков. Крестьянин Рязанской губернии И. Д. Самохвалов
вспоминал: "В конце марта 1917 года до нашего села дошло известие о падении
самодержавия… Молодежь и солдаты наскоро устроили красные флаги и с пением
"Марсельезы" и криками "ура" двинулись по улицам села… Люди друг друга
поздравляли, торжественно целовались и говорили: "Вот наконец-то подошел
светлый, торжественный праздник".
О том, что власть оказалась в руках правительства, состоящего из тех же
капиталистов и помещиков, многие, опьяненные победой, и не думали.
"Победа!" Отсюда… хаос фраз, настроений, "упоений", — писал Ленин о
создавшейся обстановке и далее цитировал строки из стихов, опубликованных в
тот период: "Все как дети! День так розов!" (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 32, с. 439.)
С душевным подъемом встретил Февральскую революцию и Есенин:
Тучи — как озера,
Месяц — рыжий гусь.
Пляшет перед взором
Буйственная Русь.
Дрогнул лес зеленый,
Закипел родник,
Здравствуй, обновленный
Отчарь мой, мужик!
Поэт чувствует и себя радостно-обновленным. Ему нипочем вести спор с
"тайной бога" и сшибать "камнем месяц"… Потому что
Довольно гнить и ноять,
И славить взлетом гнусь -
Уж смыла, стерла деготь
Воспрянувшая Русь.
В ином стилевом ключе — с привлечением библейских образов, христианской
символики — написаны "маленькие поэмы": "Певущий зов", "Октоих", некоторые
главки "Отчаря". В них нет или почти нет живого реалистического изображения
"февральской метели", революция соотносится только с крестьянством ("В
мужичьих яслях родилось пламя…"). Но и эти произведения настоены на
чувствах высоких и радостных, на чувствах, которыми жили в те дни рабочие,
солдаты, крестьяне.
В 1918 году Блок напишет поэму "Двенадцать", где образом Христа, идущего впереди красногвардейцев, как бы освятит дело революции. До Блока
тот же образ и с той же целью использовал Есенин в "маленькой поэме"
"Товарищ". Исус, сошедший с иконы, вместе с сыном рабочего идет на помощь
борцам "за волю, за равенство и труд". Сраженного пулей, его хоронят на
Марсовом поле. Гибнет и его юный друг.
Но спокойно звенит
За окном,
То погаснув, то вспыхнув
Снова,
Железное
Слово:
"Рре-эс-пу-у-ублика!"
При определенной условности художественного решения темы "Товарищ"
несет мысль о победе "русского люда", несмотря на многочисленные жертвы и
потери. Так, собственно, и воспринималось произведение современниками
Есенина. "Поэма эта мне понравилась и легко запомнилась, — писал Юрий
Либединский о первом прочтении "Товарища" в начале 1918 года. — Но выражение
"Железное слово: "Рре-эс-пу-у-ублика!" — так кончается поэма — больше чем
понравилось: именно таким, могучим, железным, воспринимался тот новый,
советский строй, который возникал в огне и грохоте Октябрьского пожара".
Позже "Товарищ" был включен в сборник "Рабочий чтец-декламатор" (изд.
"Прибой", 1925), составленный, по определению А. Луначарского, из "удачно
выбранных цветов революционной поэзии".
Почти одновременно с "Товарищем" Есенин написал стихотворение, начинающееся строками:
Разбуди меня завтра рано,
О моя терпеливая мать!
Я пойду за дорожным курганом
Дорогого гостя встречать.
Он радушно встречал "дорогого гостя", принесшего свет и радость, распахнувшего новые дали его родине: "О Русь, взмахни крылами…"
"ПОД ПЛУГОМ БУРИ РЕВЕТ ЗЕМЛЯ…"
1
Вскоре после Октябрьского восстания Есенина встречает поэт Рюрик Ивнев
— на набережной Невы, у Летнего сада.
— А я брожу, целый день брожу, — говорит Есенин. — Все смотрю,
наблюдаю. Посмотри, какая Нева! Снилось ли ей при Петре то, что будет
сейчас? Ведь такие события происходят раз в триста лет и того реже…
Через несколько дней Есенин присутствует на митинге "Интеллигенция и
народ", слушает речь Луначарского. Оглядывая восхищенными глазами
переполненный зал, с улыбкой произносит-
— Да, это аудитория!
Часто встречается с Блоком. При всей разности их путей к революции, их
внутреннего мира, поэтов сближали раздумья о судьбе родины, вера в
творческие силы народа. То, что Блок и Есенин встали на сторону Октября,
сразу же отмежевало от них многих буржуазных литераторов.
"Звонил Есенин, рассказывал о вчерашнем "утре России" в Тенишевском
зале. Гизетти и толпа кричали по адресу его, А. Белого и моему: "изменники".
Не подают руки, — отмечает Блок в записной книжке (22 января 1918 года) и
добавляет: — Господа, вы никогда не знали России и никогда ее не любили!"
С теми же словами мог обратиться к "господам" и Есенин.
Один из этих "господ", поэт-акмеист Г. Иванов, вскоре после революции
эмигрировавший за границу, среди своих измышлений о Есенине вынужден был
признать: "От происхождения до душевного склада — все располагало его
(Есенина. — С. К.) отвернуться от "керенской России" и не за страх, а за
совесть поддержать "рабоче-крестьянскую".
Для Есенина, как и для всего революционного народа, Октябрь стал
событием, с которого началась новая эра ("Второй год первого века" — так
обозначил он дату выхода трех своих книг — 1918 год). И поэт всем сердцем
