Весенняя пора полностью

Напившись чаю, Егордан поставил чайник на огонь, надел свою облезлую доху и сказал:

— Ну, пока светло, пойду проверю капканы на горностая. А вы, молодцы, — обратился он к Гавришу и Никите, — пробейте прорубь и напоите скот, Парни побежали на озеро, кое-как пробили узкое отверстие в глубоко промерзшей проруби и направились домой за скотиной.

— Еще мужчинами называемся, — с досадой проговорил Гавриш, — настоящую прорубь не можем сделать!

— Конечно, лучше бы новую прорубить, — заметил Никита.

— Хвастай!

— Давай прорубим.

— Прорубим, говоришь? А почему бы и нет? Чтобы до весны продержалась, как делают настоящие мужчины.

— Ну давай.

И ребята побежали обратно к озеру. Там они долго трудились и в самом деле сделали широкую прорубь.

Довольные и радостные, они прибежали домой, открыли ворота и погнали скотину на водопой. Уже на озере бойкая Дочка Лягляриных боднула бурую толстобрюхую корову старого Николая. Корова поскользнулась и задом провалилась в прорубь. Вытянув из воды передние ноги, она испуганно вытаращила глаза, захлопала по воде ушами и жалобно замычала. Гавриш с отчаянным криком подскочил к корове и принялся изо всех сил тянуть ее за рога. По лицу его катились крупные слезы. А Никита, задыхаясь, влетел в юрту и поднял там шум. Старуха мигом очутилась около Николая, который все еще молол зерно. Старик ощупью вылез из-за камелька и стал одеваться.

— Беги за соседями! — крикнула старуха Никите.

— А корова, по-твоему, дожидаться будет, пока соберутся соседи? — тихо проговорил слепой. — Попробуем сами… Бог поможет… Давайте веревки покрепче.

Никита и старуха отвязали два толстых крученых ремня от саней и вместе со слепым стариком побежали к озеру. Гавриш уже охрип от плача. А корова ослабла, она тихо стонала, закрыв глаза и опустив уши в воду.

Старик взял ремни, сложил их в несколько раз и ощупью нашел рога коровы.

— Отойди-ка и не реви! — тихо отстранил он сына, а сам встал на колени, сунул обе руки в воду и обвил корову ремнями. — Сначала попробую тихонечко… Как бы ремни не лопнули, ведь старые… А вы подальше отойдите…

Старик взялся за ремни. Колени у него затряслись, спина стала постепенно выпрямляться. Он медленно подавался назад и, наконец вытянув корову, грузно сел на берег.

И тут корова окатила его ледяной водою. Когда старик почувствовал, что сидит в луже, он вскочил на ноги и крикнул:

— Скорей домой!

Николая привели в юрту. Он снял обледеневшую одежду и дал старухе просушить, а сам улегся на нары, завернувшись в жеребковое одеяло. Корову загнали в хотон.

В это время вернулся Егордан. Мальчики наперебой рассказывали о случившемся и громко хвалили старика. Улыбаясь до ушей, Гавриш таращил горящие глаза и восторженно говорил:

— Ох и страшная сила! Когда отец поднатужился, мускулы у него так и зазвенели…

— Перестань! Чего зря болтаешь! — перебила старуха сына. — Ведь уже большой, а не понимаешь, что такие речи могут накликать беду!

Гавриш замолчал, хотя ему очень хотелось поговорить.

— «Голени его были похожи на ободранные стволы деревьев, руки его были подобны обрубленным лиственницам. Он, обладающий…» — начал было Никита превозносить старика Николая возвышенными строками из «Олонхо», но его перебил Алексей.

— «С руками как репейник, с ногами как былинка…» — прищурив один глаз, с серьезным видом продекламировал он.

Все засмеялись, а старик заговорил из-под одеяла:

— Ну, чего они шумят без толку? Откуда у меня сила! Человек я немолодой… А корову просто вода вытолкнула, и бог мне помог.

Снаружи что-то заскрипело, дверь немного приоткрылась, кто-то замешкался на пороге. Дети мигом разбежались. Кто спрятался за камелек, кто — на нарах, забившись в угол.

Егордан, топивший камелек, повернулся и поленом открыл дверь. Какое-то чудовище в длинной, до самого пола, волчьей дохе, с окутанной чем-то головой медленно направилось в хотон.

— Это что за беда пришла?! — воскликнул Егордан, не выпуская полена из рук.

— Не туда идешь! Люди ведь здесь… — испуганно проговорила старуха Николая.

Роняя табуретки, незнакомец подошел к камельку, стащил намотанную на голову вытертую, рваную доху, размотал шарф и резко поднял голову.

— Дмитрий! Дмитрий Эрдэлир! — радостно закричали все сразу.

Дети вылезли из своих укрытий и столпились вокруг гостя.

— Вот мошенник, людей напугал! Ну, какие новости, рассказывай, — заговорил повеселевший Егордан.

Дмитрий распахнул тяжелую доху и, глупо озираясь кругом, приподнимал то одну, то другую ногу, делая вид, будто ищет кисет в карманах. Потом он провел рукой по волосам и наконец протараторил, комично жестикулируя:

— У меня новостей нет! А у вас что нового?

Все сразу догадались, что он передразнивал Павла Семенова, сына старухи Мавры.

— А почему этот старик слег? — протяжно спросил Дмитрий под общий хохот, передразнивая на этот раз самого Николая.

Слепой откинул одеяло до пояса, обнажив свою широкую грудь, и протянул:

— Я, друг, в воду упал…

Узнав о случае с коровой, Дмитрий от души посмеялся.

— А ты откуда достал, Дмитрий, такую одежду? — спросил Егордан, рассматривая роскошную доху.