Весенняя пора полностью

А 5 марта город облетела страшная весть: Нестор Каландарашвили погиб вместе со своими помощниками в тридцати двух верстах от города. Бандиты поздним вечером подстерегли штаб отряда в узком ущелье. Только что этим путем благополучно прошли главные силы красных. Многочисленные конные разъезды нигде не обнаружили бандитов. И вдруг такое горе! Оказалось, что на расстоянии всего лишь одного перехода от города штаб задержался на сутки, чтобы подождать отставшую артиллерию. Тут-то и просочились бандиты на тракт.

Когда конный отряд Ивана Воинова устремился туда, там уже давно все кончилось. Узкое глубокое ущелье было забито трупами, опрокинутыми и разбитыми санями. Сам Каландарашвили лежал с пробитым виском в нескольких шагах от своей перевернутой повозки.

Неповоротливая в условиях зимней тайги артиллерия, следовавшая за штабом, отошла на левый берег Лены и успела дать лишь несколько выстрелов по уходящим в горы бандитам.

Город, готовившийся к торжественной встрече своего спасителя, посланца Москвы — Нестора Каландарашвили, в горестном молчании смотрел на длинную вереницу саней с телами погибших героев.

Вот проплыл красный гроб самого командира отряда. Осиротевшие воины несли, склонив над ним, боевые знамена.

На широкой городской площади, над Леной, с воинскими почестями хоронили погибших. Сурово и взволнованно звучали речи, полные скорби и мужества, полные горячей любви к родной советской власти и ее великим вождям, проникнутые уверенностью в победе над темной вражеской силой.

— За нас погибли… — еле слышно произнес немногословный Василий Кадякин, стоящий рядом с Никитой, и по его смуглому лицу с широкими морозными отметинами покатились слезы.

Тихие, от души идущие слова друга куда красноречивее громких и красивых фраз, они глубоко проникают в сердца и навеки остаются там, сохраняя свой неугасимый свет… «Все народы Советской страны — одна семья… И с какой бы стороны ни напали враги на наш родной дом, мы все бросаемся туда», — сказал как-то раненый командир, простой русский человек Иван Воинов. «Все хорошо, что плохо врагу», — как бы невзначай заметил простой якутский бедняк, прекрасной души человек из народа, коммунист Егор Сюбялиров. «За нас погибли…» — прошептал молодой парень Василий Кадякин, которому легче и проще было броситься навстречу огненным вспышкам выстрелов, прозвучавших на темной дороге, чем складывать в слова мудреные козявочки букв…

На другой же день после похорон отряд Каландарашвили выпустил обращение к якутскому народу, которое, распространяясь по краю, заставляло умолкать бандитских краснобаев, всевозможных шептунов и паникеров. А они в последние дни изощрялись насчет того, что красные, мол, готовятся отомстить за гибель своего главного командира и будут расправляться без разбора со всеми местными жителями.

С прибытием хорошо вооруженных свежих подразделений красные стали одерживать победу за победой. Но отряд Афанаса Матвеева все еще сидел в Холодной, уже несколько недель находясь в окружении. Бандиты подтягивали сюда новые силы и не раз бросались на штурм. Однажды им даже удалось захватить половину деревни. В другой раз они повели наступление с обоих концов деревни и зажали бойцов в двух дворах. Наконец, подтянув к Холодной еще сто пятьдесят человек во главе с царским полковником Сидоровым, они загнали отряд на лед соседнего озера.

Боясь ночной контратаки, бандиты запалили скирды сена, стоявшие у берега. Бойцы Афанаса Матвеева расстреляли уже почти все патроны, а бандиты, не решаясь подступиться к камышам, осыпали их потоками брани.