Весенняя пора полностью

Почувствовав под ногами землю, возмущенный Никита направился туда, где лежал Уланчик, и даже не обернулся на чей-то миролюбивый окрик:

— Куда ты?

Прекрасные глаза Уланчика покрылись смертной мутью, высунутый язык ушел в снег.

— Никита! — Рядом сидел только что поднявшийся Василий Кадякин. — Никита, зови людей, у меня нога вывихнута.

— Вот еще один бандит, ловите его! — зло заорал Никита, указывая на Кадякина.

— Нет, этот-то свой, этого мы знаем, — весело ответил взводный. — Да ты что, брат, сердишься? Сейчас все выясним. Тут обижаться нечего.

— Этот наш? — спросил кто-то у Кадякина, но тот, приняв слова Никиты о нем за глупую шутку, не вдаваясь в объяснения, лишь сердито кивнул головой.

Сморщившегося от боли Кадякина посадили на коня и направились к своим.

Когда взводный рассказал о случае с Никитой, раздался оглушительный хохот.

Больше всех смеялся усач Буров.

— Да я его тоже… — приговаривал он, — тоже раз в плен брал. Ха-ха-ха! Вот не везет пареньку! Он лихой! А что, в драку не полез?.. Вот, вот молодец, Никита! Молодец!.. — Наконец он немного успокоился и, все еще пофыркивая в усы, подошел и взял Никиту за подбородок. — Ах ты, мил человек! Ну, довольно тебе дуться на товарищей!

Теперь, не утерпев, расхохотался и сам Никита. Тут же ему дали поджарого кавалерийского коня, и он занял место в строю.

Соблюдая осторожность, эскадрон подошел к Тихой, но бандиты, оказывается, уже поспешно отступили отсюда. Вся деревня высыпала на улицу приветствовать своих освободителей. По словам крестьян, белые, отступая, говорили: «Ничего, сколотим хороший кулак в Каменке».

— Ну, это мы еще там посмотрим, чей кулак крепче! — улыбнулся невозмутимый Марков.

Эскадрон, не задерживаясь, выступил в сторону Каменки, находящейся в пятнадцати верстах от города. Это был хорошо укрепленный пункт обороны белых, и взять его оказалось не так-то просто.

На рассвете в пяти верстах от Каменки конники Маркова соединились с подошедшими из Якутска главными силами. Вскоре началось общее пешее наступление по ровному, широкому полю, покрытому тающим, рыхлым снегом. Сзади наступающих цепей время от времени ухало орудие, и каждый раз за штабом белых высоко взметались черные взрывы. Бой длился весь день, но к вечеру враг сильным ружейно-пулеметным огнем окончательно прижал бойцов к земле в полуверсте от своих окопов.

Ночью из города подошло подкрепление. Новые артиллеристы, сменившие прежних, неопытных, уже с третьего выстрела угодили в здание белого штаба. Он размещался в летней усадьбе известного якутского миллионера Эверстова — человека неграмотного и темного. Деревянный дом вспыхнул ярким пламенем. Теперь снаряды падали прямо в окопы белых. Наступающие цепи ринулись на штурм, оставляя за собой на снегу темные бугорки — тела убитых и раненых. Кое-где валялись скинутые в пылу атаки полушубки.

Бандиты не выдержали натиска и несколькими длинными цепочками потянулись на север. Во двор штаба из погреба вывели человек двадцать белогвардейцев, намеревавшихся отсидеться там и скрыться от своих и от красных.

Так была одержана первая крупная победа над главными силами белых. На северо-западном направлении Якутск отбросил от себя побитого врага на пятьдесят — шестьдесят верст и прорвал кольцо блокады.

В конце апреля из Якутска на правую сторону Лены вышли два красных отряда с артиллерией. Они неожиданно нагрянули на сильный вражеский гарнизон, находившийся в девяноста верстах от города и насчитывавший до четырехсот солдат. Гарнизон был разгромлен, и оба отряда двинулись дальше, сбивая на пути бесчисленные бандитские заслоны.

Шестого мая красные подошли к деревне Тайга, где в течение полугода героически держался осажденный, измученный, изголодавшийся отряд чекистов. Бандиты подтянули сюда все свои силы, имеющиеся на этом участке, и попытались дать решающее сражение в восьми верстах от деревни. Однако после двух-трех артиллерийских залпов их словно разметало по тайге. Осажденные герои, услыхав орудийный благовест, вырвались из деревни и бросились преследовать убегающих белогвардейцев.

Двадцать седьмого апреля 1922 года в Москве, в соответствии с волей трудящихся масс Якутии, была провозглашена Якутская Автономная Советская Социалистическая Республика. Одновременно ВЦИК принял за подписью М. И. Калинина обращение «К населению Якутской Советской Республики», которое призывало якутский народ оказать военным и гражданским властям полное содействие в деле ликвидации бандитизма. Первого мая был обнародован торжественный манифест Якутского революционного комитета в связи с провозглашением ЯАССР и объявлена амнистия сдающимся белогвардейцам.

Все эти события повлияли на ход военных действий и в значительной степени ускорили разгром белогвардейщины в Якутии. Тем не менее, когда красные отряды возвращались из Тайгинского улуса, бандиты еще устраивали на их пути засады и то и дело налегали на них. Но красные бойцы легко преодолевали эти препятствия и продолжали безостановочно двигаться по направлению к городу, торопясь вернуться туда до наступления распутицы.