В опасной столице Алексис предпочел не задерживаться. Незачем. И роскошный особняк покойного дяди как-нибудь пока постоит без нового хозяина. Пусть там сначала всё изнутри переделают. Чтобы и малейшего следа не осталось.
Да и бедной кузине Валерии уже скоро рожать. Лучше вывезти ее к теплому морю. Вместе с маленькой сестренкой. И с мужем и его родней — раз уж без них теперь никак.
Хорошо хоть ее подлая мачеха уже успела обзавестись новым любовником. Иначе… лучше не представлять их ближайшую встречу с Валерией. Если слабохарактерного отца обозленная кузина просто не хочет видеть, то уж приторную перезрелую тварь в розовом…
Валерия предпочла бы узреть отцветающую красотку Клодию не в стылой могиле, так в удаленном монастыре, но влиятельные любовники порой спасают от всего.
Зато жива младшая дочь слабохарактерного дяди. Хоть одного ребенка слабак-отец и стерва-мачеха, удирая во все лопатки, прихватили из пылающей Квирины с собой.
Прежде беспечную Марцеллину квиринские приключения наделили новой серьезностью, Валерию — глубокой печалью. Будем надеяться — не навечно. Вдруг будущее материнство и впрямь поможет? Увы, посоветоваться не с кем. Мать далеко. А все остальные дамы в пределах досягаемости — сами еще совсем молоды. Алексис скорее умрет со стыда, чем о чём-то им брякнет. Да и что они еще понимают?
Ярко и счастливо цветет только непробиваемая Юстиниана — супружница его законная. Тоже встретила в Мидантии мать и любимую сестричку Лицинию. Скоро приедут в гости. Так что у Марцеллины будет компания поприличнее, чем когда-то — мачехина. Может, еще и подружатся? Теперь они меньше несхожи нравом, чем в развеселой Сантэе.
Будь у самого Алексиса хороший друг — для задушевных разговоров, ему бы тоже полегчало. Но так сразу и не скажешь, с кем общаться сложнее — с мрачным Марком или с печальным Тацитом? С ними даже напиться вместе не выйдет. А уж душу раскрывать…
А прежние приятели давно канули в забытое прошлое. Остались где-то далеко… по соседству с родовым поместьем. Где Алексис и до сих пор появиться не смеет.
Еще скороспелый герцог предпочел бы переселить к себе мать. И не только ради Валерии. Но она пока не спешит принимать вполне искреннее приглашение. Зато сдержанно упомянула в последнем письме, что знойная красавица-вдова Констанция назвала новорожденного сына Алексисом. И направо-налево заявляет, что они с отцом ребенка тайно обвенчаны. А ее отчаянные братья-охотники не сегодня — завтра поспешат в Гелиополис. Добывать любимой сестренке законный герцогский титул. Доказывать, какой именно брак заключен раньше.
Так что лучше и впрямь убраться на время со сцены. Подобру-поздорову. Затаиться, отсидеться, в лазурном море поплавать, на теплом песке пожариться. С ближайшими соседями знакомство свести. Пожалуй, сейчас Алексис оценит неспешную тишину и почти семейный уют посиделок с провинциальными помещиками.
Долгое путешествие в кои-то веки прошло спокойно, легко и приятно. Хоть и довольно спешно. Но даже Валерию не укачало. Может, все байки о еле живых будущих матерях — буйные фантазии слабосильных, изнеженных романных девиц?
И даже приморское солнце — еще не слишком жаркое, мягкое, весеннее. Но прохладная зимой вода уже согрелась — любо-дорого.
А уж при виде манящей линии пенного прибоя юный герцог соскочил с коня и первым кинулся в теплую соленую купель. Отмокать! Наперегонки с не слишком-то усталым конем. Весело ржущим. Кажется, один друг у Алексиса всё же есть. И собеседник отличный. Всё понимает и ни разу не перебьет. И за густую гриву можно подержаться. Особенно если устанешь.
В умные лиловые глаза заглянуть, опять же…
Прозрачное зеленоватое море, доброе южное солнце, веселые пенные брызги, свежий соленый ветер, родная Мидантия, никаких зубастых Черных Змей и их вооруженных слуг.
И все малейшие камешки на далеком дне видно.
Все-таки быть знатным герцогом с собственной приморской виллой — здорово.
2
— Ваша Светлость!
Новое обращение Алексису понравилось. Его нынешняя причина — нет. Как и потрепанный гонец за тощей спиной старшего слуги. Похоже, местный крестьянин. Спешно бежал по такой безумной послеполуденной жаре? Рисковый тогда самоубийца.
— Ваша Светлость, тут две чужие галеры у берега. Срочно требуют Права Причала.
— А я здесь при чём?
Неужели не нашлось никого поближе и покомпетентнее? И живущего в этих краях подольше.
Дневное солнце так и палит. Даже здесь — во внутреннем дворике виллы. Что же за ее пределами-то творится?
Будущее мидантийское лето будто уже вступило в свои права. Будто жара пощадила путешественников в дороге, но потом всё же решила взять свое. С ростовщическими процентами.
— Так ваши ведь владения, Ваша Светлость. — Старший лакей лишен столичного лоска полностью.
Сразу видно — глухая провинция. Мужик как мужик. От того же гонца даже одеждой не слишком отличается. Такие же рубаха и штаны — светло-серые от природы, темно-серые от времени и долгой носки.
