Потом достала из пестрой матерчатой сумки что-то напоминавшее детскую книжку с картинками.
— Это вот тот дом.
Тоненькая книжка большого формата оказалась фотоальбомом с заголовком «Весенний сад». Таро полистал его: на каждой странице по четыре или шесть фотографий. Почти все они были черно-белые.
— Вот, ведь одно и то же.
Ниси показала Таро страницу с общим видом дома. Одна из немногих в альбоме цветных фотографий, на ней — определенно тот дом: голубые доски обшивки, крыша под бурой черепицей, украшенная острой пикой. Снимок сделали из сада, и Таро впервые увидел выходящий туда нижний этаж. За стеклянными дверьми просматривалась большая веранда.
— Да-а, — Таро чуть подался вперед. — А внутри все по-японски.
Первый этаж состоял из переходящих одна в другую больших комнат, выдержанных в японском стиле. На веранде стояли плетеные кресла, и сидящая в одном из них женщина широко улыбалась в объектив. Молодая женщина с короткой стрижкой. На соседней фотографии перед японским комодом стоял худой с длинными волосами мужчина в белой рубашке. Комод с черными металлическими накладками был изумителен: такую вещь встретишь разве что в антикварном магазине.
— Ну да. Впечатление совсем другое, не то, когда смотришь снаружи, верно? А панно наверху — в индийском стиле: вот со слонами.
Панно были над перекладиной, делившей переходящие одна в другую комнаты. На этой перекладине, ухватившись рукой, повисла та же коротко стриженная молодая женщина. Смеется во весь свой большой рот. Витраж со стрекозами, который виден из комнаты Таро, тоже сфотографировали. Он действительно оказался на лестнице. Длинноволосый мужчина заглядывает в старинную фотокамеру — зеркальную, с двумя объективами.
И выходящая на террасу второго этажа комната, и комната с окнами в европейском стиле, рамы у которых поднимаются вверх, затянуты циновками. Перед окном — письменный стол. Стоящая к нему спиной молодая женщина изготовилась запустить в фотографа подушкой.
— Его построили в 1964 году, значит, в год Токийской олимпиады. Типичный для того времени дом деятеля культуры. Сейчас, говорят, такими мало интересуются — уж очень много всяких украшений.
— Точно.
Фотографии, сделанные в комнатах, были черно-белые, но с десяток снимков сада оказались цветными. Сад фотографировали с веранды. Персидская сирень в глубине, слева у забора, горная сакура справа и слива рядом с ней — все так, как Таро на днях разглядел с улицы, только прямо перед сливой тянется ввысь великолепная сосна. Под ней, воссоздавая реку, уложены круглые камни и нашел свое место небольшой каменный фонарь. На страницах в самой середине альбома — две большие фотографии, на них сад запечатлен практически целиком. На правой странице в саду позирует женщина, на левой — в том же самом месте — длинноволосый мужчина. Весенний сад. На сливе, где ветвей меньше, чем сейчас, уже появились блестящие зеленые листочки, деревце слева буквально усыпано цветами, похожими на цветы сакуры, но более яркими. И дерево персидской сирени ниже, чем теперь. Листья уже появились, а цветы вот-вот распустятся. На земле видны маленькие белые цветочки.
На последней странице в альбоме помещена всего одна цветная фотография — как подарок от издательства. Снята ванная комната. Ее стены и пол покрывает мозаичный узор из плитки: цвет плиток незаметно переходит от желто-зеленого[5] к зеленому. Это напоминает и лес, и волны.
Ни молодой женщины, ни худого мужчины — никого здесь нет, ванна тоже пуста. Свет из маленького окошка мягко ложится на зеленое пространство.
— До чего ж хороша ванная! Моя любимая фотография. Эта желто-зеленая плитка…
Потом Ниси рассказала о том, что ее связывает с этим домом.
Ниси обнаружила его на портале по аренде недвижимости: она просматривала разные сайты в поисках жилья, тогда-то и увлеклась изучением богатых усадеб, которых много в районе Сэтагая.
В тот день, когда Ниси наткнулась в сети на фото голубого дома и ванной комнаты с желто-зеленой плиткой, она стала искать в интернете этот фотоальбом, выбрала экземпляр с пометкой «Новый», стоивший чуть дороже фиксированной цены, и кликнула «Купить». Через три дня альбом «Весенний сад» был доставлен. Со времен его выпуска прошло целых двадцать лет, но, видно, потому, что он без движения пролежал на складе, на обложке кроме совсем мелких царапин не было ни повреждений, ни выгоревших пятен. Выглядел он так, словно его только что отпечатали. «Весенний сад» отражал в фотографиях повседневную жизнь супружеской четы, обитавшей в этом доме двадцать лет назад. Муж в свои тридцать пять лет был продюсером рекламных роликов, жена, двадцати семи лет, — актрисой, играла в небольшой театральной труппе.
