Заснула я около полуночи под звуки работающего под окном мусоровоза. Однако вскоре меня разбудил какой-то шум. Плохо соображая спросонья, я подумала, что это Николай пришел домой и хлопает дверцей холодильника в поисках еды. Когда я открыла глаза, то, действительно, обнаружила рядом с собой холодильник, но все это происходило почему-то на улице. Дверца у холодильника была сломана и хлопала на ветру. Поднявшись с земли, я оглянулась и поняла, что нахожусь на огромной мусорной свалке. Передо мной возвышалась, словно египетская пирамида, гора старых, поломанных, порванных и грязных вещей – битые телевизоры, покореженные холодильники и микроволновки, рваные сапоги, вспоротые диваны и матрасы. Неподалеку, напоминая череп с пустыми глазницами, валялся кузов когда-то роскошного «Мерседеса». Казалось, что на этой помойке есть все вещи, которые мог только придумать и сотворить человек. Как завороженная я смотрела на горы бесполезного хлама и думала о том, что здесь, наверное, покоится и мой сегодняшний мусор стоимостью в сто тысяч рублей, и о том, что отныне мы все – часть гигантской помойки. Неожиданно подножие горы зашевелилось, и, раскидывая вокруг себя полиэтиленовые пакеты и пластиковые бутылки, из кучи вылез бомж и с изумлением уставился на меня. Он был в какой то драной дубленке, с палкой в руках, и половина его лица была закрыта массивными очками в роговой оправе с огромными линзами. Секунд пять, вглядываясь в меня, он раздумывал, что ему следует сделать. Я попятилась, но тут он неожиданно подпрыгнул ко мне, схватил за руку и закричал: «Бежим, если до полуночи не успеешь за черту, они тебя сожрут!» Помогая палкой, он полез наверх, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним. «Скорее, скорее, дамочка!» – торопил меня бомж, и я с ужасом обнаружила, что мусор подо мной начинает шевелиться. Свалка будто бы медленно просыпалась, вздыхала и потягивалась, прежде чем окончательно встать на ноги. Мои ноги застревали в коробках и путались в пластиковых мешках. И чем выше я поднималась, тем больше этой гадости цеплялось к моим ногам. В конце концов обрывки полиэтиленовых пакетов плотно обмотали мое тело. Они были отвратительными, липкими и вонючими. Один пакет прилип к голове, сполз на шею и теперь медленно стягивал мое горло. Я начала кашлять и задыхаться, но вовремя подоспевший мой спаситель разрезал полиэтилен ржавым ножом.
«Слушай, – тяжело дыша, сказал он мне, – если мы сейчас не преодолеем вершину, то будет поздно. Давай, милая, шевели ногами. Но только не оборачивайся назад, ни в коем случае. Что бы ты ни увидела и ни услышала, не поворачивай голову». Из последних сил я ползла за ним наверх, и когда до верхушки оставалось всего полметра, меня окликнул знакомый женский голос: «Алиса, зачем же ты поломала, выбросила на помойку такие хорошие вещи? Посмотри, что ты наделала, нехорошая девочка! Придется тебя наказать». Это был голос моей мамы, и я, несмотря на предупреждение бомжа, оглянулась. Внизу действительно стояла женщина, очень похожая на маму, в ее любимом сером платье. Она стояла перед игрушечной коляской, из которой доносился детский плач. Потом она достала из коляски целлулоидную куклу и стала отламывать ей по очереди ручки и ножки. Мой новый друг со всей силы огрел меня палкой.
«Дура, я же сказал тебе – не смотри! Быстрее!»
Мы опять стали как одержимые карабкаться вверх по мусорной горе. А кукла все кричала и кричала настоящим детским голосом, и я никогда в жизни не забуду этот крик, он до конца жизни будет отдаваться эхом в моих ушах. Он был так мне знаком, этот детский голосок…
И знаешь, Неша, я ослушалась бомжа и оглянулась еще раз. И тогда поняла, что это была вовсе не моя мама, а какое-то полуразложившееся женское тело, завернутое в полиэтилен. Пока это существо ломало куклу, вокруг нее постепенно собиралась целая армия похожих существ. Они были похожи на изуродованные мумии – кривые, безногие, безрукие, с приплющенными головами. Они шли ко мне, но я не могла бежать, мне во что бы то ни стало надо было прекратить детский плач.
«Не надо, пожалуйста!» – закричала я и попыталась спуститься вниз.
Но бомж крепко вцепился мне в руку и заорал прямо в ухо: «Они специально заманивают тебя! Это – не люди, а просто мертвые вещи, которые хотят вернуться обратно. Если ты спустишься к ним, они заберут не только ребенка, но и тебя».
