– Тетенька, подождите, не бросайте меня, тетенька!
На нас удивленно оборачивались прохожие, поэтому я остановилась, поджидая.
– Ну чего ты, как неродная, – Святозар обиженно надулся.
– Что тебе нужно?
– Раз у нас с тобой деловые отношения, ты мне деловой разговор задолжала. На чашечку кофе пригласишь?
– Поехали ко мне в офис, вчера как раз кофе-машину подчинила.
– Скаредная ты, Дарья Ивановна. Я в кофейню хочу.
Я кивнула и развернулась обратно ко входу в задние.
– Нет, – Святозар схватил меня за руку. – Бурдой в картонном стаканчике от меня не отделаешься!
– Тогда куда?
Он меня здорово заморочил, раз я даже не удосужилась свою ладонь из его выдрать.
– Пошли, я тебе покажу.
Он повел меня к парковке, свободной рукой достал из кармана пиджака брелок, на нажатие кнопки откликнулся глянцево-черный «паркетник» из ближайшего ряда. Машина была очень мужской, одновременно и хищной, и надежной.
– Ты научился водить? – спросила я, садясь на пассажирское сиденье.
– А ты еще нет? – он уверенно завел мотор и плавно вырулил с парковки. – Дело-то нехитрое, с лошадьми управляться гораздо сложнее.
Пикнул мобильный, я открыла СМС-ку от мамы: «Ребенок, мы сейчас взлетаем. Я рассказала Святозару, где тебя можно найти, поэтому надеюсь, что ты проведешь неплохой день. Все, целую».
Я улыбнулась.
– Произошло что-то хорошее?
– Ты давно с моей мамой общаешься?
– Не скажу, – шутливо испугался он. – И с кем еще из твоего окружения общаюсь, даже под пытками не узнаешь.
– Подумаешь, тайны Мадридского двора! – я азартно стала загибать пальцы. – Во-первых – Пак, он от меня ваши мужские посиделки не скрывает. Во-вторых – Джоконда, мне она ни о чем не говорит, но, судя по костюму, до сих пор тебя консультирует. Третье – Жанка тоже в деле, у нее в саду несколько маленьких исконников появились – это точно твоя работа. Ну и Коллахан сказал, что подработка у него с новой фирмой… Получается, ты со всеми, кроме меня, отношения поддерживаешь?
– Получается, – он пожал плечами и ловко послал машину в переплетение улочек старого города. – Мы решили, что тебе нужно время.
– Для чего?
– Чтоб принять меня таким, каков я есть.
Святозар остановил машину и, обойдя ее, открыл для меня пассажирскую дверцу.
– Не сработает, – покачала я головой, принимая предложенную руку. – Разве что дружбу могу тебе гарантировать.
– Это уже немало, душа моя, – он наклонился и легонько поцеловал меня в щеку.
Прикосновение губ было легчайшим, но заставило меня вздрогнуть. М-да, Кузнецова, гормоны у тебя все-таки бушуют, и никуда ты от физиологии не скроешься. Так что держись, когда-нибудь и на твою улицу праздник придет, правда, не с этим персонажем.
Кофейня, которую выбрал Навий бог для нашего дружеского свидания, была премиленькой – уютный полуподвальчик на десяток круглых столиков. Зеленовато-малахитовая полутьма пахла хорошим кофе и специями. Посетителей было прилично. Но нас сразу же проводили к столику у витражного окна, официант щелкнул зажигалкой над витой свечкой и положил на скатерть папку меню. Святозар подвинул мне стул, сам присел напротив:
– Консультанты мои велели сладостей тебе не предлагать.
Я кивнула с рассеянной полуулыбкой:
– Это я тебя на кофе привела, значит, и выбирать тебе.
Мой спутник быстро сделал заказ (действительно никаких сладостей, кроме тягучего коричневого ликера в пузатых рюмочках) и, сложив перед собой руки, уставился на меня внимательным взглядом. Мне стало неуютно – томно и жарковато. Чтоб чем-то занять паузу, я пригубила ликер, довольно крепкий и пряный, и начала ни к чему не обязывающий дружеский разговор.
– Чем у нас заниматься планируешь?
– Слово такое есть – «социализация», мне Джоконда подсказала, вот этим вот и занимаюсь, – он повел подбородком, будто предлагая мне оценить результаты.
– Это твоя кафешка, что ли?
– Не моя, – улыбнулся Святозар. – Для меня, душа моя, это было бы слишком мелко. Я на такую деву глаз положил, ради которой расстараться придется. Мамка моя здесь управляется. Ей по нраву пришлось.
Я посмотрела за стойку, за которой колдовала парочка рослых барист, и удивленно приподняла брови:
– Мне сейчас еще с твоей мамой общаться предстоит?
Ответа не требовалась. Лягушка Маша уже шла к нам, ловко лавируя по узенькому проходу. Сарафан сменился строгим брючным костюмом, а кокошник – гладкой высокой прической. Я кисло улыбнулась:
– Добрый вечер.
Маша кивнула сыну, махнула рукой официанту, чтоб ей подали стул, и чинно уселась, недовольно раздувая ноздри:
– И тебе не хворать, леди Сирин.
Святозар покачал головой:
– Мам, не начинай.
Маша потупилась:
– Я чего сказать хотела – прости меня, Даша, зря я на тебя тогда у рощи заповедной набросилась, прощения прошу. – Лягушачьи глазки быстро на меня зыркнули. – Простишь старуху?
Я пожала плечами, но кивнула. Честно говоря, зла я на нее не держала. Ну не любит меня человек, что ж теперь, поколотить ее, чтоб полюбила? Надеюсь, видеться с ней мы теперь будем не часто, так что мои нервы будут в порядке. Старуха! Кокетка она, а не старуха. Пожалуй, она с моей маменькой общий язык нашла бы. Они обе дамы молодящиеся на грани волшебства.
