– Не помешал, – ответил за нас обоих Святозар. – У Дарьи Ивановны перевозбуждение наступило вследствие незапланированного превращения в вещую птицу. Так я ее перевозбуждение народными методами лечу.
Лягух разжал пальцы, я отдернула руку.
– Ты нас выпустишь?
– Конечно, – принц провел кончиками пальцев в воздухе, прутья рассыпались металлической пылью. – Завтра никто здесь не будет помнить, что у них была, – Эмбер запнулся на моем имени, – Кузнецова.
Я поежилась, переступая по полу босыми ногами. Эмбер щелкнул пальцами. На потертом линолеуме материализовалась пара туфелек.
– Или ты предпочтешь, чтоб я нес тебя на руках?
Я покраснела и обулась.
– И куртку мне не забудь вернуть, – никак не успокаивался Святозар.
Я гневно обернулась:
– Я сейчас же твои обноски сниму! Понял? И голая на мороз выйду!
– Тебя еще кто-то в Энске голой не видел? – Лягух картинно упер руки в бока. – Так надо на мобильный снять, в сеть выложить! Нельзя лишать сограждан такого зрелища!
– Хочешь, я его накажу? – шепнул Эмбер, притягивая меня к себе.
Я испугалась. Как умеет наказывать принц Лета, я знала, на своей шкуре как-то испытывала. Поэтому пискнув: «я сама», быстро подошла к Святозару и поцеловала его в губы. Лягух обиженно моргнул, превращаясь.
– Ну вот и все, – я подставила Святозару ладонь и упаковала лягушонка в карман куртки.
В участке стояла такая звенящая тишина, что голова слегка кружилась, когда я осторожно шла по коридору.
– Ну что? – Эмбер галантно придержал мне дверь. – Продолжим с того момента, на котором остановились?
Я вздохнула и подняла затравленный взгляд:
– Нет, извини. Я вела себя не лучшим образом, и ты вправе сейчас на меня обижаться.
– Порыв прошел? – принц взял меня за руку и легонько поцеловал ладонь. – Я подожду, Кузнецова.
Мне хотелось объяснить Эмберу, что я чувствую, рассказать про любовь и судьбу, про свое разбитое сердце. Но на личного психолога принц похож не был.
– Предсказание сделано, – перевела я разговор. – Не хочешь мне за работу заплатить?
– Хочу, – Эмбер тряхнул волосами, я заметила, что за последние пару часов в его шевелюре еще прибавилось седины. – Но не могу. Ошейник твоего супруга я уже отдал.
– Кому? – фальшиво удивилась я.
– Не важно. Эту неустойку, Кузнецова, я буду тебе должен. В любой момент можешь ее от меня стребовать.
– Понятно, – ничего я не понимала.
– Только, во-первых, не продешеви, а во-вторых, время выбери с умом, когда другого выхода у тебя не останется.
Я зашевелила губами, проговаривая его фразы, чтоб запомнить крепко-накрепко и проанализировать на досуге.
– Я еще хочу выяснить у тебя про Анну, – повернулась я к принцу, когда уверилась, что ни одного словечка не забуду. – Почему ты ей не помог?
Мне ответила тишина. Принца Лета рядом со мной не было. Ушел по-английски, не прощаясь. Значит, все-таки обиделся.
Я пожала плечами. Чувство вины присутствовало, но не давило. Я подумаю об этом потом.
И Дарья Ивановна Кузнецова, умница, красавица и вещая птица вышла за двери полицейского участка в зимнюю метель.
Город не готовился к празднику, он был к нему уже готов. Разноцветные гирлянды лампочек оплетали деревья и фонарные столбы, на площади перед городской администрацией стояла огромная украшенная игрушками ель, немногочисленные прохожие – нарядные и частично не совсем трезвые – спешили в гости или домой, чтоб праздновать наступление Нового года в теплой компании. Я собиралась встретить праздник в одиночестве.
Новый год – самое время, чтоб проанализировать свою жизнь, продумать планы, всплакнуть перед телевизором.
Я пойду домой, запрусь, выревусь, и моя непутевая жизнь придет в норму как по мановению волшебной палочки.
Холодно было просто адски. Морозный ветер забирался под куртку, я стучала зубами и перемещалась перебежками от квартала к кварталу, на перекрестках ветер просто сбивал с ног. Вы скажете, что логичнее было бы вызвать такси и добраться с комфортом, и будете правы. Но денег у меня не было, телефон остался в участке, а моральных сил, чтоб вернуться в полицию и вызвать оттуда машину, у меня просто не оставалось.
– Даша! Даша, остановись! Сядь в машину!
Я обернулась, смаргивая злые слезы. Ларс выскочил из машины и схватил меня за плечи. К серьезному разговору я была все еще не готова, но послушно пошла за ним – от холода соображалось уже с трудом. В салоне было тепло. Пахло хвоей. Я села на пассажирское сиденье и стала лихорадочно растирать онемевшие колени. Только обморожения мне для полного счастья не хватало.
– Домой меня отвези, – тихонько попросила я. – Не к себе, ко мне, я хочу побыть одна.
Ларс молча кивнул и завел автомобиль. В глаза мне мой бывший парень не смотрел, уставившись в лобовое стекло.
– Кофе в термосе в бардачке возьми.
Напиток пах просто одуряюще, мои зубы выстучали по металлической чашке бодрую дробь.
– Плед на заднем сидении.
– Спасибо.
Я закуталась в колючую шерстяную ткань и налила себе добавку.
Кофе я люблю без сахара, но с лимоном, Ларс о моих пристрастиях помнил. Я бы умилилась этому факту, если бы могла испытывать что-нибудь, кроме усталости.
