– А твое-то желание, добрый молодец, я сей час исполню, – пояснила я, отдирая доски когтями. – Вот-вот, еще чуточку…
Цель задудела носищем, забилась в стойле, когда я подхватила его за спину, осторожно, пытаясь не повредить теплую складчатую шкуру.
– Смотри, раз хотел, – проорала я так громко, что оставшиеся еще целыми стеклянные предметы одновременно лопнули, осыпаясь осколочным водопадом. – Это слон, его еще элефантом кличут. Посмотрел?
Я бросила добычу прямо в центр зала (серое на алом смотрелось красиво) и спланировала рядом.
– Посмотрел, – кивнул блондин, – благодарствую.
А потом, сделав три огромных шага, приблизился ко мне и, до того, как я успела защититься, стянул с головы корону.
– Незабываемое зрелище…
Когда приехала полиция, я не заметила. Более-менее пришла в себя уже в участке.
– Как себя чувствуешь? – Святозар степенно подвинулся на лавке, освобождая мне место.
Посадили нас с ним в «обезьянник» – клетку два на два метра, в которой кроме занозистой лавочки мебели не наблюдалось.
– Нормально, – я поправила на бедрах святозарову куртку и затянула горловину, под курткой у меня ничего не было. – Видишь, даже наручники сняли и чаем напоили.
– Про что спрашивали?
– Да так, по мелочи – про родителей, друзей… А, еще каким образом я свои фокусы показывала.
Я покраснела, вспомнив, какую чушь несла бравому полицейскому капитану во время допроса. Незакрытый гештальт. Птица вещая. Нет синяя… Эх, стыд-то какой!
– И что они тебе в вину ставят?
– Ничего у них на меня нет, – твердо ответила я. – Мобильный мой вскрыли, фотографии рассматривали. А так – ничего.
– Понятно. Ну телефон-то твой у меня был, так что там ничего о твоем оборачивании нету.
– Как будто это запрещено…
Говорить не хотелось. Адреналин схлынул, меня просто затопило стыдом и раскаянием. Ларс, Эмбер…
– Кстати, там сейчас принц Лета с капитаном общается. Вытаскивать нас с тобой пришел.
– Не нас, а тебя, – Святозар порылся в кармане, ничего не нашел и с тоской уставился в стену. – Я между вами вообще лишний.
Я проследила взглядом, на штукатурке расползалось влажное пятно. Труба подтекает?
– Кого еще из наших забрали, ты не заметил?
– Из наших – никого. На Пака просто внимания не обратили, а Жаннина Геннадиевна раньше сбежала и Джоконду с собой утащила, когда ты еще слона из стойла выковыривала.
Слон! Я прыснула:
– А я же возвращаться не собиралась. Совсем уже на север улетела, когда про слона вспомнила.
– Очень тронут, – широко улыбнулся Святозар. – Ничего плохого сказать не хочу, но предсказания у тебя, конечно, странности необычайной. Я думал, вещая птица петь должна.
– У меня слуха нет, – повинилась я. – И голоса. Так что я все больше в душе пою.
– Понятно.
– Кстати. Я все тебя спросить хотела, ты вещих птиц раньше не видел? Ну там, где вы сейчас обитаете?
Святозар задумался, а меня отвлек чавкающий звук, доносящийся от стены. Мокрое пятно еще расширилось, штукатурка хлопьями расползлась и на пол обезьянника шлепнулся злыдень:
– Многих лет жизни нашей королеве, – он исполнил поясной поклон и залихватски присвистнул. – Ребята велели передать, что тему ты раскрыла.
– Какую еще тему.
– Тему си…
Святозар шлепнул злыдня по затылку:
– И тебе не хворать, смешной уродец. Чего сюда приполз, спасать будешь?
– Не, спасать некогда. Просто так, поздороваться зашел, – пояснил злыдень, потирая макушку. – Там же того, слон сбежал, та еще потеха. Мы с ребятами животики надрываем. Но ежели хочешь, – он обернулся ко мне, – я и сам туточки подмочь могу, у них сантехника туточки ржавая, туточки… вот…
– Сиди, спаситель, – велела я и повернулась к Святозару. – До чего вы там с Паком дорешались? Злыдни будут меня слушаться?
– Этот будет, – кивнул лягух. – Еще минут пять точно будет, пока ты его рядом держишь.
– И как ими управлять?
– Нами нельзя управлять! У нас конституционная монархия!
– А вот и нет, – я покачала головой. – Конституцию принимали? Значит монархия у вас – парламентская, а не конституционная. Черт! Что же мне с вами делать?
Я задумчиво смотрела на злыдня. Такой же замарашка как и тот, с которым я общалась в цирке, а может и тот же самый.
– Зовут как?
– Нет у нас имен, а вот конституционная…
– А ты ему имя дай, – вдруг предложил Святозар. – Ты же можешь.
А что. Неплохая мысль. Не в первый раз мне имена раздавать.
– Кузьма, – осторожно проговорила я, вибрируя горлом, – Ку-зя-а…
Злыдень пошевелил ушами:
– Надо чего?
– Пару-тройку друзей своих сюда приведи, – велел Святозар.
Злыдень исчез.
– Дашка, а ведь сработало! – лягух радостно хлопнул в ладоши. – Только голос береги, их тысячи полторы уже в Энске, подданных твоих.
На пол обезьянника посыпались злыдни. Представления о «паре-тройке» у Кузьмы были колоссальными.
– Азар, Виктал. Засим… – для надежности я тыкала пальцем в каждого поименованного. – Мирон, Никан, Север, Мирон…
– Мирон уже был!
– Значит, будешь Мирон Серый.
– А я каким был?
– Просто Мироном.
– О-о-о! – разнеслось уважительно в толпе. – Просто Мирон! Это да! Круть!
– Сколько я уже их назвала? – спросила я Святозара.
– Под сотенку.
