Но была и объективная проблема. Дело в том, что в этом мире бытовало представление о множестве миров, в чем-то схожих, а в чем-то нет. Поэтому перед вещими всегда стояла проблема выяснить, будущее какого мира ты увидел. Своего или соседнего. Поэтому многие предсказания были, скажем так, очень приблизительны.
Бинго! Услышав это, я обрадовался. Теперь было понятно, как разговаривать с самодержцем.
- Итак, Андрей Борисович, пожалуй, вот вкратце и все, что я думаю знать о вашем Даре. Пора бы уже и вам, что ни будь рассказать о моем будущем.
- Да, Ваше Величество, но тогда мне придется воспользоваться своим Даром. Вы позволите.
- Да, конечно! – ни на минуту не задумавшись, ответил государь.
Сначала я разжег свою зеленую энергию и аккуратно просканировал весь организм царя.
В нашем мире были свидетельства, что Иван Пятый страдал эпилепсией, отчего и умер.
Что можно было сказать. Организм Ивана Алексеевича был довольно сильно изношен, но было видно, что за ним ухаживают и регулярно. Хотя особенно плохи были зубы. Но и за ними тщательно ухаживали. Что же касается, мозга императора, то видно было, что какой-то нездоровый процесс в нем шел, но был блокирован. Чтобы увидеть, это не надо быть медиком. В районе височных долей мозга красным сверкали какие-то очаги воспаления, будто окруженные плотными магическими кольцами.
Затем я аккуратно запустил белую энергию и попытался также аккуратно просканировать сознание императора.
У меня тут же сильно заломило в висках, и я ничего не увидел. На месте сознания была пустота. Я попробовал еще раз, но так и ничего и не нащупал. До этого я сталкивался с разного рода защитой: белым шумом или вообще ответным ментальным ударом. А тут ничего. Ни сознания, ни защиты.
Странная штука. Император есть, а на месте сознания, мыслей – ничего нет.
Ну да ладно, мы здесь не затем, чтобы взламывать защиту главного мыслительного органа государства. Мне надо было продемонстрировать Ивану Алексеевичу работу Дара.
Вся процедура заняла у меня пару минут, и я готов был говорить.
- Понимаете, Ваше Величество, все не так просто. Я не могу назвать вам точную дату вашей смерти, могу сообщить лишь некоторые косвенные сведения, которые непосредственно связаны с вами. На основании можно будет сделать выводы.
- Давайте сообщайте уже, Андрей Борисович.
- Но прежде я должен вас предупредить, Ваше Величество, что само знание вами вашего будущего может его изменить. Надеюсь, это вы понимаете, Ваше Величество?
- Да, это понятно. Я слушаю вас, внимательно.
- Ваше величество, у вас же есть дочери?
- Да, Катя, Анна и Прасковья.
- Можно попросить Ваше Величество принести их портреты сюда.
Император позвонил в колокольчик, вошел секретарь и получил соответствующую команду. Когда секретарь выходил, я заметил в предбаннике или, как тут говорят сенях, Ромодановского. Он стоял и, сдвинув брови, пристально смотрел на меня.
Когда принесли портреты, я внимательно вгляделся и указал на один из них.
- Ваше Величество, это ваша средняя дочь Анна? Анна Иоанновна?
- Да, она по настоянию моего брата, Петра Алексеевича стала герцогиней Курляндской?
- Вот именно!
Дальше я сообщал Ивану Алексеевичу, одну только правду. Я сказал, что в одном из моих ведений, он уже лет двадцать как мертв и умер от болезни мозга.
Услышав эти слова, Иван Пятый дернулся как от пощечины и схватился за голову. Простояв так минуту, он поднял на меня холодный взгляд и спросил:
- Кто рассказал?
- О чем? – сделав вид, что не понял, спросил я царя.
- О болезни?
- Никто не рассказывал! Да и кто мог рассказать? Я с такого уровня людьми не общаюсь.
- Уровня? – не понял царь.
- Ну с теми, кто мог знать об этой болезни, - чертыхнувшись про себя, пояснил я. Опять за языком не слежу и пугаю местную публику словечками из двадцать первого века.
- Да, это вряд ли, - соглашаясь, но в то же время словно сомневаясь, произнес царь. – Но проверим. Рассказывай дальше.
Дальше, я рассказал, что видел Анну Иоанновну на троне. Только она выглядела старше, чем на портрете, - там ей было лет под сорок.
- Сейчас ей двадцать пять. Значит, лет десять – пятнадцать у меня еще есть, - пробормотал царь себе под нос. С радостью или печалью, я не понял.
Но я не стал уточнять, что в моем мире между Анной Иоанновной и Петром Великим, умершим у нас в 1725 году, было как минимум два императора. Точнее, император Петр Второй, сын Петра Первого, и императрица Екатерина Первая, его жена. Здесь они, судя по всему, на трон уже не взойдут.
- Что-нибудь еще можешь сообщить? – спросил царь.
Я с полминуты подумал и сообщил:
- Еще Ваше Величество видел, как вокруг вашей дочери, когда она была на троне, увивался какой-то остзейский немец. Уж больно он лихо распоряжался именем Анны Иоанновны.
- Кто такой, понял?
- Слышал, что придворные называли его герцог Эрнст Иоганн Бирон, ночным императором, а еще говорили, что он наполовину орк.
Про орка я, конечно, сочинил для надежности. Чтоб уж если нашли, то закопали с гарантией. Уж больно много нехорошего сделал Бирон для России.
