Следующей линией, более близкой к царю должны были стать пять боевых магов. Третья – линия, четыре артефакта, которые в случае возникновения угрозы могли моментально создать защитный купол.
Ну и в качестве последнего довода императора я предложил себя, Сергея Шереметьева и самого князя-кесаря. Еще я рискнул предложить усилить нас Олегом, но встретил жесткое непонимание со стороны самодержца и ехидную полуулыбку со стороны князя-кесаря.
В общем, то это все, что мы фактически успевали сделать в условиях, когда гости уже начинали собираться.
Спустя сорок минут, когда все приготовления в залах, предназначенных для приема, были закончены, я встал недалеко от мажордома, объявляющего прибывающих гостей.
Кругом сверкало золото и хрусталь люстр. Горели тысячи свечей, отражаясь в зеркалах. Откуда-то сверху лилась спокойная музыка живого оркестра, пахло воском и человеческими телами, обильно политыми благовониями.
Но меня это мало интересовало. Держа в руках бокал с клюквенным квасом, я внимательно наблюдал за входящими гостями.
Кого тут только не было. Дамы в роскошных платьях с огромными юбками на каркасах и столь же огромными вырезами, сверкающие украшениями, как новогодние елки. Впрочем, мужчины от них не отставали: кружева, пышные парики, костюмы, расшитые золотом, серебром, жемчугом, пальцы, унизанные перстнями.
А мажордом все объявлял и объявлял: князья, графы, герцоги и герцогини. Звучали фамилии самых могущественных родов: Голицыны, Шереметевы, Одоевские, Воронцовы, Милославские, Вельяминовы и многие другие.
Лица, титулы, имена мелькали и мелькали, а я все смотрел и силился понять, кто из них.
И вдруг я услышал то, что никак не ожидал услышать.
Мажордом во всю мощь своих легких объявил имя очередного гостя, имя с того света:
- Барон Морфей Ландорф!
Я быстро передвинулся за колонну, чтобы барон меня не заметил. Сам же я стал внимательно его разглядывать, но так, чтобы не привлечь его внимание.
На этот раз барон был одет подобающе случаю. Никаких экстравагантных кожаных штанов и колетов, и тем более очков-консервов.
Большие глаза барона были отчетливо видны за маленькими круглыми очками. Правда, слегка затемненные стекла очков почти полностью скрывали зрачки его глаз.
Я надеялся, что это всего лишь дань традиции его рода или личная прихоть барона, и защитные заклятия, наложенные на весь Петергоф, отлично нейтрализуют и наследственный Дар Ландорфов.
Наблюдая, как барон, взяв бокал с подноса лакея, мило беседовал с кем-то из гостей, я занимался мелким самоедством. Никак не мог простить себе, что упустил две вещи, которые должен был сделать каждый мало-мальски уважающий себя профессионал.
Первый промах допустил, когда еще в поместье у барона не убедился, что все иллюминаты мертвы, и не провел контрольных мероприятий. Понадеялся на огонь животворящий. Не понимаю, что на меня тогда нашло. Наверное, испытал эйфорию от найденной карты или еще отчего.
Ну и второй промах со мной случился буквально час назад, когда я не удосужился ознакомиться со списками приглашенных, положился на князя-кесаря. Как же ведь и так дел невпроворот. Ну да ладно, и на старуху бывает проруха.
Главное, что наконец установлено главное действующее лицо, причем со стопроцентной вероятностью.
Надеюсь, барон меня не узнал. Все-таки я был в военной форме, а форма значительно изменяет внешность. Теперь неплохо было бы предупредить князя-кесаря. Как раз подошел Сергей.
Вот Сергея, барон как раз мог узнать. Сергей и тогда, и сейчас был в форме. Поэтому я аккуратно развернул Шереметьева лицом к себе, спиной к барону и стал давать ему ценные указания.
Выслушав меня, Сергей кивнул и, стараясь не отсвечивать, пошел искать князя-кесаря.
Между тем прием шел своим чередом. Гости прибывали и прибывали. Их уже в анфиладу из трех залов набилось столько, что случись что-нибудь и начнись паника, без жертв не обошлось бы. Затопчут.
Впрочем, паника – это наименьшее, что меня сейчас волновало. Главное — не упустить Морфея.
Вдруг ударили литавры, заиграла бравурная музыка, и в зал вошли кавалергарды. Они рассекли толпу надвое и, встав спинами к гостям, образовали в ней широкий проход.
Ко мне неожиданно подошел Нарышкин, кивнул в знак приветствия и произнес:
- Смотрите, Андрей Борисович, сейчас распорядитель будет объявлять государя большим титулом.
Раздалась еще более бравурная музыка, и мажордом торжественно объявил:
