- Что еще рассказать хотел? – наконец решил-таки спросить Светлейший.
Я ему рассказал про Воронцова и Ландорфа, а заодно детали той истории в усадьбе остзейского немца.
- Где же ты все это дерьмо откапываешь, Андрей Борисович. Пошли, притащим твоего Ландорфа и Воронцова уж заодно.
Только мы собрались покинуть помещение, где стояли детекторы лжи, как вокруг началась какая-то движуха.
Все авалонцы разом встали и организованно покинули помещение. Только самый старый и, по-видимому, старший по должности авалонец, подошел к князю-кесарю.
Несмотря на то что у этого авалонца, как обычно, у них всех трудно было поймать черты лица, я понял, что этот старый эльф очень волнуется.
Подойдя, он ответил низкий поклон и произнес:
- Ваше Сиятельство! От долгой и напряженной работы, кристаллы перегрелись и требуют охлаждения в течение минимум получаса!
- Ну и где я вам их охлажу? В ледник на кухне их чай не положишь? – князь-кесарь недовольно поморщился.
- Совершенно верно, Ваше Сиятельство, ледник на кухне не подходит. Но прошу не беспокоиться, в наших экипажах все для этого предусмотрено.
- Хорошо делайте, а мы пока Ермолич, пойдем, Воронцова и барона твоего притащим.
Прежде чем уйти, я обратил внимание князя-кесаря на то, что если один авалонец собирал кристаллы, то второй собирал амбарные книги, в которых делались записи результатов.
Иван Федорович, глянул, нахмурился, подозвал к себе одного из одетых в ливрею, и через минуту в помещение вошел десяток преображенцев во главе с офицером. Офицер подошел к авалонцу, собирающему амбарные книги, отсалютовал ему и мягко, но настойчиво забрал книги.
Было видно, как авалонец не очень хотел их отдавать, но под взглядом старого эльфа уступил.
Авалонцы с кристаллами потянулись в сад, мы же с князем-кесарем вернулись в зал. Там уже закончилась официальная часть, и гости пытались непринужденно танцевать, насколько это позволяло присутствие монарха, ну и сама программа танцев начала восемнадцатого века.
Я отыскал глазами Воронцова. Это было непросто в такой толпе. После нескольких минут поиска я обнаружил его двигающимся вдоль стенки в стороны выхода в сад. Я указал на него Ромодановскому и тот направил к нему своих людей в ливреях.
Найти Ландорфа оказалось проще. Он стоял в одной из ниш недалеко от того места, где восседал на троне Государь и самодержец Великая, Белая и Малая Россия и прочая, прочая, прочая.
Барон Морфей Ландорф стоял и смотрел на часы–луковицу. Время от времени он отрывался от своих часов и обводил взглядом зал.
В один момент, он, по-видимому, узнал меня, потому что стекла его очков блеснули в свете свеч. Что-то победное было в этом отблеске. Барон широко улыбнулся, по максимуму растянув тонкие губы, и еще раз взглянул на часы. Потом весело помахал нам с князем-кесарем рукой и снял очки.
В этот момент раздался страшный грохот, послышался звон бьющегося стекла и женский визг. Стены пошатнулись, пол ушел из-под ног, и я почувствовал, как на меня навалилась, туша князя–кесаря Ромодановского.
Попробовал пошевелиться – получилось. Медленно стал выбираться из-под князя-кесаря. Иван Федорович тоже завозился. Ну, слава богу, хоть жив.
В воздухе слышался отдаленный грохот. Очень похоже, что стреляли из пушек.
Выбравшись и стоя на четвереньках, стал отплевываться. Протер глаза и попытался хоть что-нибудь разглядеть. Получилось не очень. Кругом весела пыль и клубы дыма.
Прямо на четвереньках подполз к Ромодановскому. Стал помогать подняться. Снова послышался противный свист, и опять как следует громыхнуло. Все кругом подскочило вверх, а потом резко ухнуло вниз.
Теперь я завалился на князя-кесаря. Благо стоял только на четвереньках. Тем не менее князь-кесарь застонал.
Я попытался быстро встать, но на меня сверху упал кусок позолоченной лепнины и придавил ногу. С минуту я с ним боролся, пока удалось сдвинуть каменюку с места. Нога вроде не пострадала.
Наконец, удалось встать. Кругом валялись тела людей, были слышны стоны раненых. Я подошел к Ивану Федоровичу и помог ему подняться. Он заметно прихрамывал, одна рука повисла без движения.
Я огляделся вокруг, ища, куда бы пристроить раненое Сиятельство. Мой взор остановился на огромном провале, что образовался на месте стены, обращенной к морю.
Сквозь провал открывался роскошный вид на Невскую губу Финского залива. Правда, над водой весели клубы дыма.
Когда они немного поредели, стало понятно, что на воде разыгрывается морское сражение.
Четыре огромных парусных корабля неизвестной принадлежности вели бой с одной небольшой галерой, над которой развивался Андреевский флаг. Еще две галеры догорали и одна практически затонула. Из воды торчала только корма.
Орудия левого борта одного из неизвестных кораблей вели огонь по Петергофу. Судя по тому, что попадания было только два, стрелять он только начал. И скорей всего это был пристрелочный выстрел.
Прикинув, что на двух палубах с одного борта у него не менее двадцати пушек, я решил, что пора сваливать. Но сначала надо вытащить князя-кесаря, найти Сергея и посмотреть, что там с царем.
