Княгиня Голицына сознавалась, в том, что во время пребывания царевича Алексея Петровича за границей встречалась с ним несколько раз. При этих встречах вместо того, чтобы склонить сына Петра Великого вернуться в Россию, она ему просто рассказывала придворные новости. Хотя была послана за границу, именно уговорить царевича прекратить, выступать против отца.
Кроме того, уже после того, как княгиня вернулась в Россию, она несколько раз отправляла письма сестре Петра Первого, царевне Марии.
Царевна Мария в начале царствования Петра, была на стороне царевны Софьи, старшей единокровной сестры юного царя, которая хотела отстранить Петра от власти.
Я сразу же вспомнил картинку из учебника истории «Утро стрелецкой казни». Там Петр наблюдает, как казнят стрельцов. Эти казни случились после второй попытки царевны Софьи захватить власть. Она попыталась это сделать, пока Петр с Великим посольством по Европе ездил.
После всего этого Мария, как и Софья, была спроважена в монастырь. Но и там не угомонилась, и когда у Петра подрос сын, Алексей, старалась всячески настроить его против отца.
Княгиня Голицына состояла с ней в переписке. Письма по большей части содержали обыкновенные светские сплетни. Но сам факт общения Голицыной с Алексеем и Марией, выступающими против действующей власти, стал достаточным поводом для наказания.
В начале марта по указанию царя Ивана княгиня Голицына была публично бита батогами и отлучена от двора.
Такое мягкое наказание Анастасия Петровна получила благодаря тому, что сдала всех, кого знала. Всех, кто по ее мнению, мог участвовать в заговоре царевича Алексея.
Среди прочих, княгиня упомянула и юношу дворянского роду, что жил в имении ее дяди боярина Бориса Ивановича Прозоровского. Имени этого юноши она не помнила.
Именно этот юноша был курьером. Сначала он отвез одно письмо царевичу Алексею в Неаполь в сентябре прошлого года и привез ответ, а потом возил несколько писем царевне Марии в монастырь.
Я в свое время увлекался историей и читал об этом Прозоровском. Это был представитель обширного княжеского рода. Самое интересное, что боярин Борис Прозоровский был комнатным стольником Ивана Пятого. То есть был одним из самых доверенных лиц царя.
Своих детей у этого Прозоровского не было, и единственной наследницей его огромного состояния была как раз княгиня Голицына.
Однако не перенеся позора обвинений в адрес племянницы, где-то с месяц назад Прозоровский умер. Правда, перед смертью он успел лишить племянницу наследства и передал его в казну.
— Прочитал, Ваше Сиятельство! Очень жаль, что такое происходит в нашей Империи, но каким боком это касается меня?
— Шутишь? — взъярился князь-кесарь.
— Нет, действительно не понимаю!
— Хорошо! Тогда я тебе поясню. Я направил экспедитора в Москву, в палаты боярина Прозоровского на Пречистенке. Незадолго до его смерти. Боярин Борис Иванович Прозоровский показал, что последние восемь лет у него жил юноша, выдававший себя за дворянина Андрея Борисовича Ермолича, сына ярославского помещика. Жил со своим дядькой Федором. Месяца четыре назад он уехал.
Кроме того, есть показания нескольких обывателей города Риги, что с месяц назад юноша, похожий на тебя, появился в этом городе.
— Ваше Сиятельство! Дозвольте спросить?
— Спрашивай?
— Почему вы говорите, что выдававший себя за дворянина?
— Потому что боярин Прозоровский сказал, что он видел только бумаги отца этого юноши и знал этого дядьку Федора как крепостного отца. Бумаги самого юноши, он не видел. По словам дядьки Федора, этот Андрей Борисович Ермолич еще не успел пройти обряд инициации. Впрочем, тебя это мало касается пока.
— Почему?
— Потому что пока нет бумаг, ты никто! Самозванец!
— Ваше Сиятельство! Я действительно ничего не помню, что было до контузии. Что же касается бумаг…
Меня прервал тихий стук в дверь. Внимательно слушавший и постепенно наливавшийся гневом князь-кесарь резко махнул рукой, чтобы я замолчал.
— Да! — рявкнул он.
В кабинет заглянул дьячок, неслышно перешагнул порог, низко поклонился и объявил:
— Ваше Сиятельство, там к вам мастер Приом просится.
— Зови!
Авалонец Приом также неслышно проскользнул в кабинет и прошелестел:
— Ваше Сиятельство, результаты готовы. Очень интересные результаты.
— Давай сюда!
Авалонец поставил на стол небольшую шкатулку и передал князю — кесарю папку с бумагами. Едва заметным движением руки, Иван Федорович выставил авалонца за дверь и углубился в чтение.
Чем больше Ромодановский читал бумаги, тем больше вытягивалось лицо. Прочитав бумаги, он еще раз вызвал к себе авалонца и спросил:
— Ошибки быть не может?
— Вероятность ошибки не превышает одной десятой, — ответил Приом.
Отпустив авалонца, Ромодановский посмотрел на меня и сказал:
— Не знаю поздравлять тебя или сочувствовать, но ты наш!
— Что это значит, Ваше Сиятельство?
— То и значит, что у тебя голубая кровь, ты дворянин!
— Как это голубая? — удивился я.
