Яна обернулась, но увидела лишь спины медсестер, а Остап уже молча тащил ее за собой по коридору. Она тоже решила ничего не говорить, пока они не придут. Куда-то.
Подходящим местом оказалась ординаторская. Остап тут же запер дверь на ключ.
- Ты вообще думала, когда решила самостоятельно остановить этого... этого...
Его голос звучал весьма категорично. Хотя Яна и понимала, что Остап беспокоится о ней, но все же решила показать, что независима в своих решениях.
- Я только исполняла обязанности дежурного врача.
- Кроме тебя в больнице есть хирург. Позвали бы его.
- Пока бы ему звонили, вводили в курс дела, а затем он спускался из хирургического отделения, этот мужчина успел бы сделать все, что угодно. К тому же, еще неизвестно, не был ли занят хирург на операции.
- Операция закончилась. Я присутствовал на ней.
- Но я же этого не знала.
Они стояли друг против друга очень близко, однако Остап сделал еще один шаг и прижал ее к себе. Яна не стала вырываться. Прижавшись щекой к его груди, она сразу успокоилась. Казалось, в эти минуты с ней не могло случиться ничего плохого.
Остап ласково гладил ее по спине и все еще напряженным голосом шептал в волосы:
- А если бы он сделал тебе больно? Я думал, что пришибу его, когда увидел, как он прижимает тебя к стене.
Яна улыбнулась и украдкой коснулась губами его груди. Ей пришлась по душе его ревность, какими бы объяснениями он ее не маскировал.
- Вокруг толпилось столько людей, что он не мог причинить мне вреда. Разве что... поцеловать.
- И это должно меня успокоить?
У нее вырвался смешок, а Остап подхватил ее на руки и вместе с ней сел на диван. У Яны закружилась голова. От перемещения. От предвкушения.
Их новый поцелуй с привкусом ревности и еще неугасшей ярости очень отличался от предыдущих и стал для Яны открытием. Первое жесткое прикосновение твердых губ внезапно превратилась в лихорадочное желание обладания.
Яна тут же забыла про скромность. Она целовала Остапа смело, почти отчаянно. Возможно, она действовала не слишком умело, но зато с чувством. И ей это нравилось. А еще состояние эйфории, которого Яна не испытывала ни разу в жизни.
Они, наверное, сошли с ума, причем оба, потому что Яна неожиданно заметила, что ее халат расстегнут, и лифчик - тоже, мужская рука поглаживает чувствительные вершинки, а она не только не возмущается, более того - подбадривает его вздохами и легкими стонами. Он оторвался от ее губ и опустил голову к груди. Яна дернулась и затрепетала в его руках, а он сжал ее в объятиях еще крепче.
- Яна Евгеньевна!
Кто-то стучал в дверь ординаторской и, наверное, не в первый раз. Яна резко вскочила с мужских колен и принялась дрожащими пальцами застегивать бюстгальтер.
Остап тихонько чертыхнулся и приставил указательный палец к ее губам, приказывая молчать. Он поставил ее за шкаф, а сам открыл дверь. Ей только показалось, или в интонации дежурной медсестры действительно слышалось разочарование?
- А... где Яна Евгеньевна? И почему вы закрылись изнутри?
- Думаю, она делает вечерний обход. А я собирался переодеться. Что-то случилось? - Голос Остапа звучал совершенно спокойно, будто не он только что целовал ее губы и... О, Боже! Ей тоже не мешало бы прийти в себя.
- Пациент из девятой палаты требует врача. Я сейчас позвоню ей на мобильный.
Только не это! Ее телефон - в кармане халата, и стоит медсестре набрать номер...
- Я сам ей позвоню. Не тратьте деньги. У вас слишком маленькая зарплата, не так ли?
- Да, маленькая. Такой внимательный доктор. Вы в нашем городе, наверное, совсем одни? Не скучаете?
К этому моменту Яна почти закончила одеваться, но ее пальцы застряли в петле для пуговицы халата. Медсестра флиртовала, самым бессовестным образом!
Она затаила дыхание в ожидании ответа Остапа.
- Не слишком. У меня много работы. Но благодарю за заботу.
Щелкнул замок, и Яна высунула голову из-за шкафа.
- Нас почти поймали с поличным!
- "Почти" не считается.
- Эта медсестра - известная сплетница.
Она попыталась обойти вставшего на ее пути Остапа.
- Яна, - он обнял ее, но девушка попыталась вырваться. Яна Ивановна Синичка пряталась, скрывалась, словно воришка. Непривычное состояние. - Все хорошо. Слышишь?
Она перестала с ним бороться и подняла голову, чтобы видеть глаза.
- Все это, как-то...
- Тебе не понравилось?
- Понравилось. Но, понимаешь, я чувствую себя так, словно делаю что-то...
- Неправильное? Запрещенное?
- Да.
- В следующий раз мы займемся этим у тебя дома. Или у меня. - Он правильно понял ее вопросительный взгляд. - Не сомневайся.
- Ты позволил ей выгнать себя? - Эд невозмутимо доедал пиццу, доставленную курьером, словно речь шла не о нем, будто не его сегодня нагло выставили из больницы. И кто! - Эта глупая гусыня? Никчемная, слабохарактерная пигалица? Уродина?!
- Заткнись. Лучше поешь. Похудеешь от нервотрепки.
Виктория почти задохнулась от возмущения и обиды. Нервотрепка?! Кто бы говорил? У него самого проволока вместо нервов! Сидит спокойный, как удав, когда она не находит себе места.
