Ей хотелось сбросить на пол хрустальную вазу с фруктами, но та все равно не разобьется, а Эдду это вряд ли понравится.
Для него же старается! Квартиру ему нашла со старой хозяйкой - почти развалиной. Пожил бы там немного. Гляди, бабка ему квартиру и отписала бы. Родственников на горизонте не видно. Состряпать дарчую в наше время - плевое дело. А ты! Если только...
Она заметалась по комнате, кипя от злости, ожидая возможности высказаться. Лишь тогда, когда мужчина дожевал последний кусок, Вика решилась задать вопрос:
- Она тебе понравилась? - Эд взял в руки бутылку с колой и раздражающе медленно сделал несколько глотков. Он никогда не пил спиртного, но Вика не знала, почему. Да и сейчас это не так уж важно. Она понимала, что не стоит дразнить зверя, но не удержалась и спросила: - Сознайся, ну же! Думаешь, я не знаю, что у тебя были другие - до и после, возможно даже во время наших встреч! Хочешь ее? Хочешь?!
Ему потребовался единственный стремительный прыжок, и Вика оказалась прижатой к холодной стене сухопарым мужским телом и рукой, пригвоздившей ее шею.
Тихо, но с ощутимой угрозой в голосе и прищуренном взгляде Эд проговорил ей в губы:
- Я предупреждал, чтобы ты не задавала мне вопросы?
Она кивнула, вернее попыталась - его рука все еще прижимала ее шею к гладкой стене. Вика испугалась и возбудилась. Возможно, последнее и толкнуло ее на безрассудство. Она прошептала:
- Я только хотела помочь. И узнать... что ты чувствуешь. Ты сам рассказал мне о ней.
- Тебе разрешено слушать, а не перечить. - Он почти нежно поглаживал большим пальцем шею Вики, посылая полчища жалящих "муравьев" по ее телу. Она замерла в ожидании. - Надеюсь, ты осознала свою ошибку?
Вика снова кивнула, ощущая, как его колено больно вклинивается между ее ног, свободная рука распахивает атласный халатик и забирается внутрь - туда, где она уже горячая, влажная ожидала него. Виктория всхлипнула, признавая власть этого мужчины, ухватилась за его рубашку, как за якорь, и расставила пошире ноги.
Раздался звук разъезжающейся "молнии". Сейчас она не может думать. Завтра. Все завтра.
Остап ушел в хирургию сразу же после их разговора. Его вызвали на очередную операцию. У Яны под утро появилась возможность вздремнуть, но она была слишком взбудоражена, чтобы уснуть.
Дождавшись семи часов, Синичка отправилась на утренний обход. Она внесла дополнения в листки назначений, выпила в ординаторской крепкий кофе, спустилась в приемное отделение, чтобы измерить давление водителям больничных автомобилей и выдать им разрешение на выезд.
Стоило ей показаться в терапевтическом отделении, она сразу поняла - что-то не так. Медсестры и нянечки при приближении Яны тотчас начинали шептаться, затем умолкали, а потом либо расходились в разные стороны, либо принимались бесцельно перекладывать вещи с места на место. Одни смотрели на нее с болезненным интересом, другие с сочувствием, некоторые с осуждением. Последнее беспокоило особенно сильно.
Что произошло? У кого спросить?
Разъяснение последовало с неожиданной стороны.
Клавдия Сергеевна не стала убегать от нее, как от чумной. Она сама подошла к Яне и пригласила ее в свой кабинет. Заведующая указала девушке на свободный стул, а когда Яна села, сочувственно похлопала ее по руке.
- Мне очень жаль, Яна, что сплетни коснулись именно вас. Я уже провела беседу с несколькими "источниками", точнее с "перевалочными пунктами", но, сами понимаете, разговоры остановить нельзя. Будем надеяться, что они утихнут достаточно быстро.
- Я не слишком хорошо понимаю, о чем речь, поэтому...
- Детка, я вас не виню. Вы - молоды, свободны и имеете право на личную жизнь. Но будет лучше, если впредь станете... назначать свидания за пределами больницы.
Какой стыд! Только бы мама не узнала!
Оказывается, это очень больно, когда тебя обвиняют в подобных вещах. Особенно, когда сама ты до сих пор...
Кто это сделал? Ведь никто не видел их наедине с Остапом в ординаторской. Наверное, дежурная медсестра расстаралась. Больше некому.
Что же сказать? Как она теперь посмотрит на всех... Всех!
- Извините, Клавдия Сергеевна. Это больше не повторится.
Яна с трудом подняла глаза на немолодую женщину и увидела улыбку на ее лице.
- Девочка совсем. Неиспорченная и наивная. Если вам очень хочется, это должно повториться. Я обязательно поговорю с Дубовским. Он виновен в таком положении вещей гораздо больше вас.
Виталик?! При чем здесь он?
Яна уже собиралась возразить заведующей, но в последнее мгновение сдержалась. Кто-то распускал сплетни не о вчерашнем событии.
Она думала, что хуже быть уже не может, но ошиблась.
Остап. Если... Когда до него дойдут сплетни, кому он поверит?
Глава 12
Он уже не помнил, когда в последний настолько сильно мечтал выспаться. Желание упасть на подушку - любую, а можно обойтись и без нее - с каждой минутой становилось все более навязчивым. В Торонто он уже давно отправился бы домой отдыхать, но здесь - не Канада.
