- Детка, боюсь, этого недостаточно для такого серьезного шага. Остап - на хорошем счету. Существуют какие-то конкретные факты?
- Он... - Хлена смахнула с лица вдруг появившиеся слезы. Ее всхлип выглядел вполне натурально. При других обстоятельствах он бы почувствовал себя подонком. - Остап посмеялся над моими чувствами.
Родзинский закатил глаза, а потом, словно опомнившись, бросил на него укоризненный взгляд. Дорош выдержал его с достоинством.
Джон неловко потрепал дочь по плечу.
- Ну-ну, не стоит так переживать. Давай перенесем разговор на более подходящее время. Остап вернется и тогда...
- Я хочу сейчас, как ты не понимаешь! Если он уедет...
- Хелена, - в голосе Родзинского прозвучали стальные нотки. Наконец-то! - Командировка организована. Твои желания в сложившейся ситуации не имеют решающего значения. Существует производственная необходимость и целесообразность, а еще выполнение взятых обещаний. Все остальное - второстепенно.
Хелена демонстративно фыркнула, а Джон кивнул Остапу.
- Езжайте. Билеты и папка с документами - у секретаря.
Остап поднялся и протянул руку Родзинскому. Тот деловито ответил на рукопожатие.
- До свидания! - не глядя на Хелену, бросил на прощание Дорош.
Выйдя за порог, он почувствовал неимоверное облегчение. Какими бы доводами не руководствовался Родзинский - возможно, в отличие от собственной дочери он вовсе не хотел видеть Остапа своим зятем, выбранная им позиция оказалась Дорошу на руку. Он надеялся, что Хелена переболеет им за время разлуки. В любом случае, Джон хорошенько подумает перед тем, как снова позволить ей преследовать его за границей.
Тамара закрыла за братом дверь и поплелась в гостиную. Она хотела проводить Остапа до самолета, но отец отказался ехать в аэропорт, поэтому и ей пришлось довольствоваться объятиями и братским поцелуем на пороге дома.
Отец стоял у окна, засунув руки в карманы домашних брюк, и наблюдал за тем, как сын садится в такси. На фоне окна его высокая, ссутулившаяся фигура выглядела особенно одинокой и потерянной.
Тамара вздохнула и подошла к отцу, встала рядом, прислонилась головой к мужскому плечу, все еще сильному и такому родному. Ссора между двумя самыми дорогими для нее людьми, которую она подслушала случайно, вернувшись домой за забытой тетрадью, стала для нее неожиданной и от этого еще более болезненной, а доводы отцы откровенно удивили. Тамаре хотелось помирить их до отъезда брата, но она не нашла необходимых аргументов. Тишина казалась оглушающей. Чтобы отвлечься от грустных мыслей и растормошить отца, Тамара решила сказать хоть что-то.
- Он взял только легкую куртку.
- Не маленький. Что-нибудь придумает. К тому же там уже тепло.
- А мы когда-нибудь туда поедем? - Тамара понимала, что ступает на зыбкую почву, но все равно продолжила. - На Украину. Туда, где я родилась. Мне бы хотелось.
У отца дернулась рука, но Тамара не отстранилась.
- Не думаю. Ничего такого особенного там нет. Климат похож на здешний. Родственников не осталось. Ты же помнишь, я - сирота. Хотя, благодаря этому мне удалось поступить в институт.
- А ты говоришь: "Ничего особенного". Тебе повезло. Ты стал хорошим врачом. А здесь тяжело сделать подобную карьеру из сиротского приюта.
- Наверное. Но если бы меня усыновила семья с достатком...
- Па, но ведь не все измеряется деньгами. Можно иметь их немереное количество и при этом оставаться несчастным. Я думаю, что тут важнее любовь.
Отец обнял ее за плечи и вздохнул. Тамара вовсе не собиралась мучить отца, но не знала, как еще можно пробиться через броню, которой он себя окружил. Она надеялась, что он не замкнется еще сильнее и все-таки втянется в нужный ей разговор.
- Дочь, к сожалению, любовь не приживается без денег. Твоей маме вечно их не хватало. Вот она и ушла от нас.
- Возможно, ей не хватало чего-то другого? К примеру, внимания или понимания.
Отец повернулся к ней и приподнял за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.
- Ищешь оправдания для матери? Это что-то новое.
- Меня просто интересует твое мнение.
Отец некоторое время молчал, обдумывая ответ, а затем заговорил. Нехотя и подозрительно спокойно.
- Внимания, говоришь? Когда, как проклятый, работаешь, лишь бы не голодать, на внимание элементарно не остается времени. К тому же это именно она настаивала на переезде и прекрасно знала, что нам придется столкнуться с огромными трудностями.
Она не собиралась оправдывать мать, но хотела быть справедливой.
- Человеку свойственно ошибаться.
- Детка, у меня такое чувство, что ты чего-то добиваешься. Не слишком ли издалека ты начала?
- Папочка, я очень тебя люблю. Ты же это знаешь, правда?
- Надеюсь, что да. И я тебя люблю. Теперь, когда мы... живем вдвоем, нам нужно держаться вместе.
- Есть еще Остап.
- У Остапа - новые интересы.
Отец не сумел скрыть внутреннее напряжение, обиду и что-то похожее на неуверенность.
