Если отец не согласится принять Яну, значит, так тому и быть. Он станет строить жизнь по-своему, исходя из интересов женщины, которая ему доверилась. Точнее, их общих интересов. Подходящее к случаю кольцо уже лежало во внутреннем кармане его дорожной куртки. Его мысли давно летели к девушке, запах которой снился ему во сне. Ему так сильно хотелось хотя бы коснуться ее, что пальцы сводило судорогой желания. Проволо?чки выводили его из себя, и чем ближе к отъезду, тем сильнее. Если бы он только мог не переживать за близких, которых оставляет здесь.
Остапа беспокоил не только отец. Тамара, обычно общительная и открытая, заметно притихла. Ее большие синие глаза настороженно, с видимым любопытством метались от одного Дороша к другому, но она не задавала вопросов. Остап мог только догадываться, что у нее на уме, но посвящать в суть размолвки с отцом не собирался. Во всяком случае, пока. Он знал, что Яна понравилась девочке, и не хотел, чтобы между дочерью и отцом возникло хоть какое-то напряжение - особенно перед его командировкой. Рано или поздно она все узнает, но Остап решил, что пусть это случится позже.
Дверь в кабинет тихо скрипнула, но Остап не обернулся, решив, что вернулся Родзинский. Он ошибся.
Хелена присела перед ним на отцовский стол и сложила руки на груди. Она смотрела на него взглядом побитой породистой собаки, а еще несправедливо обиженной. Остап чувствовал себя живодером и дичью одновременно. Неуютное чувство. Он надеялся, что ему удастся избежать еще одного неприятного разговора, которых за последнее время состоялось слишком много, но ему не повезло. Хелена преследовала его, как настоящая ищейка. Эта женщина не хотела ни понимать, ни принимать ничьих доводов, и, прежде всего, своего собственного рассудка. Казалось, она окончательно лишилась гордости, навязывая Остапу свое внимание.
Чтобы не нарваться на очередное обвинение в день отъезда, он молча ждал, когда Хелена соизволит начать разговор. В последнее время ему стоило большого труда сохранять нейтральное выражение лица. Вот и сейчас он усилием воли подавил нарастающее в душе раздражение. Если бы только она не было дочерью директора клиники...
- Остап, ты совершаешь большую ошибку.
Началось!
- Моя командировка согласована с администрацией и одобрена ею.
Хелена поджала губы.
- Ты прекрасно знаешь, что речь идет об этой маленькой интриганке. Она тебе не пара.
- Если ты о Яне, то не вижу смысла начинать разговор сначала. Я уже все сказал.
- Зато я - нет!
Остап мысленно попросил Господа дать ему терпение.
- Хелена, тебе не надоело унижаться? Ты же взрослая, умная, красивая женщина.
- Но я тебе не нравлюсь. Почему? Что со мной не так?
- С тобой все в полном порядке. Только...
- Только... Договаривай!
- Только для какого-то другого мужчины. Не для меня. Извини, если когда-то случайно, не умышленно, подарил надежду. Больше это не повторится.
- Мне не нужны твои извинения. Мне нужен ты.
- Не нужны извинения? Тем лучше. Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что и я тебе не нужен. Мной нельзя помыкать и вертеть. Поверь, мое спокойствие и покладистость - только видимость. Мне нужна женщина, которая понимает меня и принимает таким, какой я есть. Ты же все время только и делаешь, что навязываешь собственное мнение.
- Нет, наоборот! Я вовсе не...
- Видишь, ты уже споришь.
- Но ссоры бывают в каждой семье.
- Но не постоянно. К тому же, чтобы пережить их безболезненно, нужны настоящие чувства.
- Я и чувствую! Ты даже не представляешь...
- И не хочу представлять. Понимаешь? Меня это не интересует. Совсем.
На лице Хелены появилась гримаса страдания, но Остап не стал ее утешать. Он сказал лишь то, что должен. Остап пытался избежать подобной злой откровенности, но женщина не оставила ему выхода.
Ответный взрыв последовал тотчас. Хелена вскочила со стола, обогнула его и уселась в рабочее кресло отца.
- Ты пожалеешь об этом. - Она наклонилась вперед и оскалила идеально ровные зубы в жуткой улыбке. Остапу захотелось отодвинуться, но он сдержался. - Думаешь, что незаменим? Учти, за тебя здесь никто не вступится. Никто!
- Что случилось?
Родзинский вошел так тихо, что вначале его никто не заметил. Услышав знакомый голос, Остап вздохнул с облегчением, надеясь, что теперь Хелена уймется. Продолжать тягостный разговор не имело смысла. Но женщина, видимо, считала иначе.
- Папа, Дорош оскорбил меня. Это недостойно звания врача. Во всяком случае, должности, которую он занимает.
Остап от неожиданности не нашел слов, чтобы парировать подобное обвинение.
Вот это напор! Интересно, как прореагирует на детские выходки Хелены ее отец. А ведь когда-то он считал ее умной и серьезной женщиной.
Удивленно приподняв брови, Джон обнял дочь за плечи и поцеловал ее в лоб.
- Уверен, ты неправильно его поняла, бэби. - Родзинский бросил на Дороша острый взгляд из-под очков. - Что произошло?
Остап пожал плечами.
- Папа, тебе недостаточно моих слов? Я же сказала: он меня оскорбил - намеренно и зло. Ты должен его уволить.
