Яна очнулась в кровати - нагая и уставшая. Остап промокал ее тело махровым полотенцем, нежно касаясь кожи поцелуями. Ее сердце до краев заполнилось огромным чувством к своему спасителю, другу, любовнику. Любимому. Она протянула руки и позвала:
- Иди ко мне.
Эд пришел под вечер. Как всегда молча, он снял с себя куртку и ботинки, вымыл руки и устроился за кухонным столом. Не говоря ни слова, Виктория следовала за ним. Когда он зашел в кухню, поинтересовалась:
- Есть будешь?
Он поднял на нее глаза, и некоторое время разглядывал, словно видел впервые. Вика вспомнила их первую встречу, поежилась под непроницаемым взглядом и тоже присела на табуретку с противоположной стороны столешницы.
Затянувшееся молчание ужасно раздражало. Она спрятала ставшие неловкими ладони между коленей, но глаз не отвела. Сегодня решалось слишком многое, чтобы прятаться - от себя и от него.
Вернувшись после работы домой и опасаясь, что Эд все же решит ее оставить, Виктория несколько часов металась по квартире. А еще она боялась, что Синичке надоест играть в благородство, и та заявит на нее в милицию. Чтобы хоть чем-то отвлечься, Вика занялась готовкой - из полуфабрикатов, но и это случалось редко.
Всю вторую половину сумасшедшего дня телефон молчал, но на закате в дверь позвонил Эд, а не милиционер. Это должно было ее успокоить, но не успокоило. Она не знала, чего ждать от сдержанного мужчины - самого желанного для нее человека.
- Есть отбивные. Хочешь?
- Потом.
- Ладно.
Эд протянул длинную руку и отвел прядь с ее лба.
- Пора, Кукла.
- О чем ты?
- Извиняться пора. Девочка чуть не утонула по твоей милости.
Вика сглотнула и опустила глаза.
- Ты не понимаешь.
- Объясни.
- Я не могу и не умею. Никогда и ни перед кем не извинялась.
- Все бывает впервые.
Мужской голос звучал устало, но настойчиво. Где-то в глубине души Вика понимала, что Эд прав, но согласиться с чем-то и выполнить это - не одно и то же. Она представила себе Синичку, их разговор, и ей стало тошно.
- Все равно не могу.
- Это не обсуждается.
Вика дернулась, как от удара.
- А если я откажусь, ты... уйдешь, оставишь меня?
Эд вздохнул и поднялся с табурета. Обошел стол, поднял Вику и прижал ее спиной к деревянному ребру. Взял за плечи, отстранил назад и заглянул в лицо.
- Нет. - Вика выдохнула с облегчением и потянулась к нему, но Эд еще не закончил. - Кукла, ты должна научиться отвечать за свои поступки - не ради меня, ради будущего ребенка. Эгоистичная мать - худшее, что может ожидать его в жизни.
На ее глаза неожиданно навернулись слез - от усталости и напряжения. На злость не хватало сил. К тому же Эд хотел, как лучше.
- Хорошо.
- Что именно?
- А поговорю с ней. Завтра.
- Не откладывай.
Он позволил ей прижаться к своей груди. Вику успокаивало мерное биение его сердца. Она решилась спросить.
- Ты меня любишь?
В широкой груди что-то зарокотало - наверное, тихий смех.
- Не верю своим ушам. Кукла мечтает о любви?
Она обиделась и попыталась отодвинуться, но Эд не отпустил. Спасибо и на этом.
- Этого хочет каждая женщина. Ты же не сомневаешься, что я - женщина?
- Нет.
Руки Эда заскользили по ее груди, опустились на бедра, сжали жестко, на грани боли, как ей нравилось. Дыхание Виктории тоже участилось, но она еще не узнала того, что хотела.
- Не заставляй меня спрашивать еще раз.
- Кукла, я не знаю, что такое любовь. А как можно пообещать то, чего не понимаешь, не можешь определить, пощупать? Привязанность, благодарность, желание защитить, помочь, уложить в постель - все это понятно и ощутимо. Чувствуешь?
Еще бы! Горячая плоть недвусмысленно вжалась в нее, вызывая жар во всем теле.
Позже. Она поговорит с ним позже, решила Виктория, открываясь навстречу горячему поцелую. Наверное, именно это ей нужно сейчас больше всего.
Вике удалось прошептать:
- Пойдем в постель.
Эд покачал головой и простонал:
- Держись за меня.
Он посадил ее на столешницу, раздвинул в стороны полы атласного халата, а затем колени. Казалось, Эд не удивился ее наготе, но несколько мгновений смотрел на налившиеся пики и мелкие завитки. Он сдвинул Вику на самый край и расстегнул замок джинсов. Полное вторжение вызвало взаимный стон. Глубокие, резкие, жадные движения заставили дрожать обоих.
На протяжении дальнейшего часа они не произнесли ни единого слова, лишь в какой-то краткий миг передышки перебрались в спальню, где продолжили начатое - медленнее, но не менее страстно. Спустя какое-то время, после очередного раунда, Вика снова потянулась к Эду, но он остановил ее поцелуем в лоб.
- Тебе достаточно.
Распластав пальцы на ее животе, он словно объяснил почему.
- Тебя мне всегда мало.
Вика поцеловала его живот. Эд ущипнул ее пониже спины.
- Испорченная девчонка.
- Раньше ты не жаловался.
- Я и теперь не жалуюсь. - Эд сел и свесил ноги с кровати. - Кукла, мне нужно уйти. Боюсь оставить Мать Терезу без присмотра. Это ее первая ночь дома после больницы.
Вика не хотела его отпускать, но и цепляться за него не могла.
- Можно мне с тобой?
- К Терезе?
- Да. Возьмем с собой еду, которую я приготовила. Подогреем. Накормим старушку.
