И когда я, переодетая в хозяйские вещи, нашедшая наконец одиночество, пролистаю фотографии в соцсетях друзей, и когда «гугл-карты» покажут знакомые названия городов и стран, когда телевизор прокрутит все те же сериалы и рекламу никому ненужной, но такой родной ерунды, в дверь позвонят, и взъерошенный Эмиль крепко пожмет руку усатому дядьке, надевшему по случаю гостей из далекого Калининграда китель подполковника зенитно-ракетных войск, а плачущая Настя протянет его жене букет цветов, и все мы соберемся в тесной кухоньке, одной из миллионов себе подобных, чтобы говорить ни о чем и благодарить друг друга, судьбу, небеса, провидение, Бога – разумеется, мысленно, но так искренне, как только можем. Так, как можем.
Иногда для того, чтобы понять, насколько мы богаты, достаточно угрозы потери. Иногда мы понимаем это, только когда все уже потеряли.
– Почему ты не сказал, что ты рейстери, даже когда увидел мой блокнот?
Внимание Эмиля внезапно и необоримо привлекает фикус в горшке, поэтому мне приходится довольствоваться диалогом с его спиной.
– А зачем?
Оставив в покое растение, он подходит к панорамному окну и кладет ладонь на стекло.
– Разве узнав, что чья-то группа крови совпадает с твоей, ты торопишься об этом сообщить? Или, случайно заметив в супермаркете воришку, догоняешь его, чтобы сказать, что у тебя тоже бывают неудачные дни?
– То есть ты хочешь сказать… – медленно начинаю я и вдруг краем глаза замечаю несвойственный лаконичному лофту Секерешей блеск, источник которого стыдливо задвинут в стенную нишу ровно настолько, чтобы не поражать богатством с порога.
Повернув голову влево, я вижу кота. Не слишком большой, но явно крупнее оригинала, он целиком отлит из золота и с точки зрения эстетики выглядит довольно спорно.
– А это?..
– Цирми, – непонятно поясняет Эмиль и сокрушенно качает головой, будто в ответ на страшную глупость: – Ничего не спрашивай…
– М-м, ладно. Ладно. – Под неморгающим взглядом драгоценного Цирми мне внезапно становится неуютно. – Так значит, ты приравниваешь владение рейсте к чему-то такому…
– Личному, – договаривает он. – Слишком личному, чтобы делиться этим так же легко, как передавать за проезд в маршрутке, но не настолько постыдному, чтобы скрывать от особенно близких, как, скажем, интимную болезнь.
– О’кей. – Спасибо. Запутал. – А почему же тогда ты скрыл, что ты – Секереш?
– Еся. – Тут Эмиль тоже смотрит на золотого кота, но кот, разумеется, хранит беспристрастность. – Если бы ты попросила у меня паспорт, я не смог бы тебе отказать.
Мастер туманнейших истин, он еще не знает, о чем я вынуждена просить и как страшно начинать этот разговор. Но умолчать еще страшней.
– Там, в заброшенной деревне… – заговариваю я, прекрасно зная, что он ждет этих слов: с того момента, как мы – Эмиль, Настя и я – сели в машину и провели в дороге двое суток, останавливаясь лишь на заправках и у окошек фастфудов, меня никто ни о чем не расспрашивал. – Остался Герман.
Эмиль долго и устало трет ладонями лицо. Необходимость объяснять что-то еще заведомо ставит меня в тупик – я не смогу рассказать, что именно произошло, почему и как. Я помню
– Своей смертью? – уточняет наконец Эмиль.
Чувствуется, что он долго подбирал слова, и все равно они какие-то неловкие – о том, кто лежит сейчас один в заброшенном доме с накрытым тканью лицом, очерствевший, как старая хлебная корка, но не о Германе, нет, не о Германе.
– Да, только одежда в крови. В его крови, – говорю я не менее неловко. – И там должна быть дыра от ножа.
– Так своей или нет?
– Да, любая экспертиза покажет… Высокая температура, и… Должно быть, сердце не выдержало. Я точно не знаю. О, Господи…
– Ясно. – Эмиль кусает губы и барабанит пальцами по стеклу, по другую сторону которого сизые сумерки готовятся вступить в отчаянную борьбу с фонарями и проиграть. – Тебе придется написать заявление о розыске пропавшего и потом, возможно, подъехать на опознание… Но мы постараемся этого избежать, – добавляет он поспешно, а я смотрю, как во двор плавно въезжает ярко-желтое такси с шашечками на боку. Почти одновременно на экранчике телефона появляется вежливая просьба спуститься к машине.
