– Надеюсь, не ядовитый газ. И не голодные летучие мыши, – отвечаю я, смело приподнимая крышку.
Изнутри на нас глядит прорезями для глаз черная сафьяновая полумаска.
Я бережно беру ее в ладони и откладываю в сторону. Внизу оказывается сверток шелковой ткани густо-синего, почти чернильного цвета.
Я расправляю его, и нежная материя с шорохом опускается до самого пола.
– Надень ее.
Видя мое замешательство, неслышно подкравшийся Бесков сам накидывает мантию мне на плечи и подводит меня к зеркалу.
Мантия как мантия, думаю я. Ничего особенного.
– Когда-то она принадлежала Оливеру Сноу. Затем он передал ее Карлу Нойманну, но тот оказался чужд дешевой театральщины и предпочитал выполнять свои обязанности в повседневном виде.
Почтенный возраст одеяния пробуждает во мне нечто вроде уважения. Воображаю лицо студента-воришки, которому в этом самом облачении явился сэр Оливер из Бата. Явился, чтобы приговорить к смерти и тут же привести приговор в исполнение.
– А Рихард Кляйн? Что думал о дешевой театральщине он?
Отражение Бескова за моей спиной таинственно улыбается.
– Как минимум не презирал. Взгляни!
Я перевожу взгляд в направлении его вытянутой руки. Портрет Рихарда Кляйна встречает меня неизменным выражением превосходства на холеном лице. Только сейчас я обращаю внимание на складки темно-синей ткани, драпирующей одежду, и зябко ежусь. Мне кажется, что я примерила костюм мертвеца. Я рассеянно ищу глазами Ольгу, но ее нет. Здесь только мы с Бесковым.
– Зачем все это? – Сняв внезапно потяжелевшую мантию, я складываю ее вверх плотной шерстяной подкладкой и небрежно перекидываю через локоть.
– Это? – не понимает Бесков. – А! Ты о костюмах? Если уж вы собираетесь в средневековый замок, нужно постараться получить максимум впечатлений, правда?
– «Вы»? А разве…
Он сверлит меня взглядом сквозь преграду покрытого амальгамой стекла.
– Я не еду. И Терранова тоже. У нас слишком много дел.
Компания Тимура и Амины светит мне как никогда более отчетливо, но проблема не в них. Я рассчитывала на помощь Германа.
– Разочарована?
– Не то слово. – Мантия отправляется обратно в коробку. Маску я даже не примеряю. – Ума не приложу, как целые сутки проживу без вас двоих…
– Сутки? – Что-то в его голосе заставляет меня насторожиться. – Я арендовал весь замок на неделю.
Вот он, ответный ход… На кой, интересно, черт тебе понадобилось так надолго отсылать нас из Убежища?
– Боюсь, вернувшись через неделю, я обнаружу здесь голые стены.
Вместо ответа Бесков красноречиво пожимает плечами, мол, не исключено, и оставляет меня теряться в догадках под неусыпным надзором портрета Рихарда Кляйна.
Теперь, когда у меня есть ключ (два рейсте едва бледнеют на ладони, один из них Двери, второй – перевернутые Двери, никогда бы не подумала, что так можно), и в мою жизнь вернулась мобильная связь – я почти перестала ею пользоваться. Дело даже не в том, что для этого нужно надеть куртку и выйти за ворота, на улицу Салтыкова-Щедрина, а мне постоянно лень. Я отвыкла от звонков и, как выяснилось, способна прекрасно обходиться без социальных сетей. Практически суперсила с точки зрения той меня, какой я была еще пару месяцев тому назад.
Однако разговор с Майей Ромодановой – событие слишком ожидаемое, и даже вновь начавшийся мелкий, гадкий, моросящий дождь не способен заставить меня отказаться от небольшой прогулки.
Натянув на голову капюшон, я решительно покидаю Убежище. На крыльце под козырьком в компании одного из ребят – кажется, француза – дымит сигаретой Герман Терранова. Оба о чем-то оживленно беседуют на ломаном английском, там, где не хватает слов, в ход идут жесты и междометия. Я бормочу «экскьюземуа» и «сорри», бочком протискиваюсь между ними, поднимаю над головой зонтик-трость – один из тех, которые бесхозно торчат в подставке у входной двери – но раскрыть его не успеваю, потому что Герман касается моего плеча.
– Любишь гулять под дождем?
Я ненавижу дождь и осень, все холодное, влажное и умирающее. Мне не нравится вечная сырость и то, что по вечерам темнеет все раньше. В темноте я плохо вижу, а потому теряюсь.
– Под этим зонтом хватит места двоим? Или ты ищешь одиночества?
– Я хочу, чтобы ты поехал в замок Мадар вместе со мной. Хотя бы на один день. Я собираюсь в «Унтерштанд», вернее, в то, что от него осталось. А ты хорошо знаешь историю, и я подумала – может, ты не откажешься…
– Это невозможно. В это время мы с Максом будем во Франции, у нас важная сделка. Не забудь, что я теперь его подчиненный. Но ты звони, звони в любое время. Герр Бесков сделал мне подарок – теперь у меня есть телефон. Он щедр к своим вещам…
– Не произноси это слово! – взрываюсь я. – Больше никогда его не повторяй. Ты вовсе не вещь, никто не имеет права заставлять тебя делать то, что тебе противно. И вообще – для многих людей ты значишь гораздо больше, чем можешь себе представить…
– Но для тебя я – вещь в себе.
– Я сказала так, чтобы тебя уязвить.
– И теперь пытаешься забрать свои слова назад?
– Я отвечу. Спроси еще раз.
