– Не сомневаюсь. – Моя собеседница аккуратно гасит сигарету о край бетонной урны и встряхивает челкой, предлагая войти. Вслед за ней я послушно огибаю здание и придерживаю скрипящую пружинами дверь служебного входа. – Если честно, мне плевать на его дальнейшую судьбу, – фыркает Майя, складывая зонт. – Главное, он больше не разоряет воинские захоронения. Одним стервятником меньше.
Кажется, я начинаю понимать, какого рода отношения могли связывать этих двоих.
– Не разоряет, за это я ручаюсь. Герман нашел работу, теперь у него другие интересы.
– Работу, надо же… Надеюсь, она никак не связана с археологией. Таких нужно держать подальше. Правда, о двух своих последних находках он все-таки сообщил, – сверкая глазами, продолжает Майя, пока мы поднимаемся по выложенным плиткой ступенькам навстречу терпкому запаху лежалой бумаги и пыльных переплетов. – Когда мой поисковый отряд приехал на указанное место, кости, конечно, там лежали, но ни знаков отличия, ни наград в могиле не оказалось. А как еще прикажешь устанавливать личность воина? Как его родственников искать? Терранова и ему подобные для нас, археологов, страшнее чумы, потому что думают только о наживе. И между прочим искренне считают себя историками, ревнителями прошлого! А сами – вандалы, мародеры и больше никто!
С этими словами она отпирает дверь одного из кабинетов, за которой скрывается царство бумаг и стеллажей. Мы проходим их насквозь и оказываемся в крошечном пространстве, образованном диваном в форме буквы Г и углом комнаты. Сквозь раскидистый папоротник, облюбовавший подоконник, с трудом пробивается бледный дневной свет.
Майя пристраивает пальто на трехпалую вешалку и предлагает мне сделать то же самое. Пока я раздеваюсь, кабинетик наполняется шумом закипающей в электрическом чайнике воды и ароматом растворимого кофе.
– Итак, Апостол, – говорит Майя, вручая мне великанскую кружку. Содержимое едва не выплескивается наружу, когда я с присущей мне беспечностью сажусь на диван и тут же проваливаюсь в продавленную поколениями работающих здесь историков яму. – Если честно, я сразу заподозрила, о каком Апостоле речь, но надо было проверить. Немного странное совпадение – совсем недавно я наткнулась на статью об одной находке… и в ней звучала именно такая фамилия. – Майя морщит лоб и глядит в потолок, словно строки из статьи появляются на нем прямо сейчас. Я наблюдаю за ней, как язычник за камлающим шаманом. – В 2002-м останки Николая Федоровича Апостола, обер-прокурора соединенного присутствия первого и гражданского кассационного департамента Правительствующего сената, были обнаружены в заброшенной шахте неподалеку от деревни Развал. Это в районе Кемерово, – произносит она на одном дыхании. – Личность установили благодаря именному портсигару – видимо, обер-прокурор очень берег его и удачно припрятал, иного объяснения тому, что вещь осталась при нем, я не нахожу… Вот, специально для тебя распечатала.
На черно-белой фотографии (чем ближе к нижней границе листа, тем белей) с трудом различим прямоугольный контур небольшой коробочки. В действительности портсигар мог бы быть позолоченным или серебряным, но по картинке этого не понять. На вогнутой внутренней поверхности крышечки отчеканено некое посвящение, однако если бы не дополнительный кадр, где та же надпись снята более крупно, я не смогла бы его прочесть. А так могу, хоть и довольно приблизительно.
– «
– Как раз-таки твой Апостол. Милое семейное прозвище. Портсигар пропал из запасников Новосибирского краеведческого музея при очень таинственных обстоятельствах. Он просто исчез, словно его никогда и не было. Только фото и осталось. Но главная странность в том, что докладная телеграмма об исполнении расстрельного приговора сохранилась до сих пор. Вот только трупов, согласно ей, должно было быть найдено два…
– Гиндис! – вскидываюсь я.
Во взгляд Майи возвращается подозрительность.
– А ты неплохо осведомлена… Да, в ночь расстрела пуля настигла не только обер-прокурора Апостола, но и его заместителя, как тогда говорили – «товарища» Степана Самуиловича Гиндиса. Автор статьи логично предполагает, что тело Апостола, в которого стреляли первым, смягчило падение несмертельно раненному Гиндису, и тот не получил травм, на которые рассчитывали стрелявшие, а при удобном случае благополучно выбрался наружу – и остался в живых. Вот… – Майя кладет мне на колени еще одну нечеткую фотографию, распечатанную, как и предыдущие, с помощью умирающего здешнего принтера. – Угадаешь, кто из них – твоя родня по крови?
