— Хоук, я сейчас кончу, — хнычу я.
— Вот так, — ухмыляется он. — Дай мне это, детка.
Все мое тело напряглось, мышцы тряслись от напряжения.
— Помни, кто под тобой, кто заставляет тебя чувствовать себя так чертовски хорошо. Ты наша, Блэйк.
— Черт, — моя голова откинулась назад, глаза закрылись.
Давление и переизбыток ощущений стягивают все мои мышцы, прежде чем они расслабляются. Моя киска спазмирует, сжимаясь вокруг пустоты, пока он раскачивает меня на своем твердом члене, доводя до оргазма. Ощущения сюрреалистичные, невероятные и такие проклятые, что хочется плакать.
— Ты так красива, когда кончаешь, дикая кошечка, так чертовски красива.
Мужчина продолжает двигать мной, продолжает раскачивать меня, и ощущения почти болезненны. Тонкая грань, которая заставляет меня стонать.
— Остановись. Я не могу. Больше не могу.
Его усмешка посылает предупреждающие мурашки по моей спине.
— Я так не думаю, красотка.
— Хоук, — кричу я.
— Ты наша, — говорит он снова, смещаясь, чтобы схватить подол моего свитера и стянуть с меня. Мужчина переворачивает нас на диван, устраиваясь между моими раздвинутыми бедрами. Мое тело становится вялым, когда удовольствие начинает отступать.
Но это не конец.
Он стаскивает с меня одежду, оставляя совершенно голой перед ним, а затем возвращает нас в прежнее положение.
— Оседлай меня, дикая кошечка, — хрипит он, слегка приподнимая меня, чтобы он мог протиснуться между нами и расположить свой член у моего входа. — Дай мне посмотреть на мою девочку.
Глава 18
Она шепчет мое имя, задыхаясь, когда я приподнимаю бедра и проникаю в ее тугую киску, закатывая глаза от удовольствия.
Я не могу насытиться ею.
Мне не хватало ее тепла, ее дерзкого отношения, не хватало ее редкого смеха и озорных улыбок. Я часто ловил себя на том, что смотрю на эту девушку. Энцо был очарован не меньше меня. Ее длинные светлые волосы и подтянутое тело, ее искрящиеся голубые глаза, скрывающие столько тайн. Не хватало часов, чтобы изучить ее, составить карту ее тела и заглянуть в глубины ее разума. Верные вопросы найдут верные ответы, но она все еще оставалась загадкой.
И я знал, что именно поэтому Энцо не поддался ей так сильно, как я. Он хотел этого, я знал своего чемпиона, и, черт возьми, он
Нужно было время, чтобы заставить ее открыться нам, время, чтобы заставить ее понять, насколько это правильно.
За то короткое время, что она была рядом, я слишком привык к ее обществу, слишком привык к динамике нас троих. Это работало.
И Энцо, как и я, ничего не мог с собой поделать. Она была магнитом. Маленький клубок энергии, который засасывал внутрь.
Я двигал ею над собой. Ее скользкие тугие стенки сжимались вокруг моего члена, груди подпрыгивали с каждым глубоким толчком, когда я услышал, как дверь открылась и закрылась.
Блэйк была слишком увлечена своим наслаждением, чтобы заметить, что Энцо только что пришел.
Она принадлежала нам.
— Вот так, — хвалю я, встречаясь глазами с Энцо, пока он наблюдает за нами. Его грудь быстро опускается и поднимается, кулаки сжаты по бокам. — Скажи мне, дикая кошечка, кому ты принадлежишь?
— Хоук, — она подается вперед, прижимаясь ко мне бедрами, мой член входит и выходит из ее тела в погоне за кайфом.
— Скажи мне.
— Тебе, — кричит она, — и Энцо!
Мужчина срывается с места и решительными шагами пересекает пространство. Его глаза сфокусированы на Блэйк, дыхание становится неровным, а на лице застывает неистовое удовлетворение.
Рука Энцо зарывается в светлые пряди волос на ее затылке, а затем он тянет ее голову назад. Ноги девушки все еще лежат на моих бедрах, пока я глубоко и медленно вгоняю себя в нее.
— Энцо, — шепчет она.
Он рычит, прежде чем его губы прижимаются к ее. Мужчина отпускает ее волосы, после чего он кладет обе руки под ее бедра, слегка приподнимая, чтобы у меня было больше места для движений. Благодаря этому я глубже вхожу в нее, не сводя глаз с места их поцелуя, зубов и языка. Яйца напрягаются, а член дергается, когда я смотрю, как он поглощает ее.
Девушка растянута и открыта, кожа покраснела от пота и жара. Я теряюсь в ощущениях ее киски, чувствуя, как она сжимает меня, как периодически напрягаются ее стенки.
Кожаный ремешок грубо выделялся на ее хрупкой шее, и я хотел бы получить ответ, почему она всегда его носит.
Девушка обхватывает руками шею Энцо, когда он поднимает ее еще выше, просовывая руки под ее коленями, прежде чем раздвинуть их. Я следую за ними, вставая на ноги, чтобы снова войти в нее, пока Энцо прижимает ее к своей груди, целуя.
Ее крики чертовски прекрасны, чувствовать ее, видеть, как они теряются друг в друге — все это завораживает.
А потом она кончает вокруг меня. Крики девушки поглощаются ртом Энцо, его ответное рычание заглушается ее хныканьем.
Блядь!
Но Энцо был не готов заканчивать.
