Оторвав ее тело от моего, он опускает девушку на диван, а затем поворачивается ко мне. Его губы прижимаются к моим, а рука обхватывает мой мокрый член. Я хриплю ему в рот, пока мои руки касаются, обнимают, исследуют. Его член сильно вдавливается в мой обнаженный торс, он двигает рукой, захватывая мои яйца, а затем скользит к моей заднице, дразня одним пальцем. Я выкрикиваю его имя, впиваясь зубами в его губы.
— Блядь, — хнычет Блэйк, раскинувшись на диване, наблюдая за происходящим, глаза полузакрыты, а киска течет.
Моя одежда срывается, и я чувствую его большое тело позади меня. Энцо размазывает влагу Блэйк с моего члена на задницу, а затем толкает меня вперед. Девушка берет мой член в свой теплый рот, облизывая, посасывая, пробуя себя на моем стволе, в то время как Энцо осторожно начинает проникать в меня сзади. Он был большим, и всегда требовалось время, чтобы привыкнуть. Даже взбешенный, полубезумный и снедаемый желанием, он не торопился, направляя себя в меня, растягивая, пока Блэйк сосала мой член, а ее изящные пальчики играли с моими яйцами.
Господи, мать твою.
Резкое дыхание дразнит влажные от пота волосы на затылке. С глубоким, быстрым толчком Энцо заполняет меня, и мой стон разрывает воздух.
Он трахает меня, а она сосет, и я едва не теряю рассудок.
Кожа сильно шлепается друг о друга, стоны и вздохи, а также хриплые грязные слова звучат в эротической музыке нас троих.
Я резко кончаю, извергаясь на ждущий язык Блэйк. Она с радостью глотает, пока толчки Энцо становятся грубыми и отрывистыми. Его руки впиваются в мою кожу, прежде чем он выходит из меня, хватает свой член и кончает на мое тело.
Я падаю на колени между ног Блэйк, упираясь головой в ее живот, пока она глубоко дышит, а Энцо опускается в пространство между нами, его дыхание становится тяжелым и быстрым.
Наши отношения были взрывоопасными, но я не мог отказаться от этого, от нее или от него. Они были мне нужны, и одна только мысль о том, что Блэйк когда-нибудь уйдет, затягивала узел в моей груди, но я чувствовал, что ей не суждено остаться.
***
Я лежал без сна, прижавшись к ней. Ее длинные светлые волосы разметались по темным простыням, дыхание было глубоким и ровным, а ресницы слегка подрагивали на щеках. Энцо не остался, но я знал, что у него сейчас много дел, и это было обычным явлением в наших отношениях.
Мои пальцы нежно гладят голую спину Блэйк, а затем я провожу ими по позвоночнику к ее шее, волосы путаются в моих пальцах, пока я не натыкаюсь на ремешок, который она никогда не снимает с горла.
Любопытство заставило меня провести пальцами по контуру толстого материала, застегивающегося сзади. Мне стало интересно, почему она всегда носила его, какое значение он мог иметь.
Девушка ерзает во сне, и я отпускаю руку, прижимая ее к себе чуть ближе.
Это было самое долгое время, которое она провела на одном месте, и я видел, как она смотрит на меня, как она смотрит на Энцо, но и в этих взглядах таились секреты. Что-то держало ее.
Ее прошлое, ее история… Я хотел все это, но подталкивать такую женщину, как Блэйк, к тому, к чему она не готова, означало бы подтолкнуть ее в противоположном направлении.
Поэтому я буду продолжать давать ей пространство, но при этом обеспечу всем, что, как она не осознает, ей нужно.
Блэйк была женщиной, которая считала, что она ни в чем не нуждается. Она была завораживающей, независимой и яростной. Ей не нужен был мужчина —
Но я буду знать.
У меня будут ее секреты.
У меня будет Блэйк.
Глава 19
Это беспокойство превратилось в постоянный зуд под кожей. Это заставляло меня нервничать и, если честно, немного бояться.
Я знала, почему. Конечно, знала, но винила все остальное, а не то, что было причиной.
Я избежала своего прошлого и продолжала двигаться, избежала безрассудства, которое могло бы привести к тому, что я оказалась бы в земле, но, оставаясь на одном месте, я чувствовала себя как сидячая утка в сезон охоты. И все равно я не хотела уезжать.
— Глупая, глупая девчонка, — бормочу я себе под нос, глядя в зеркало и изучая поблекшие следы на лице. Тени от прежних синяков все еще омрачали мою кожу, но теперь я выглядела более человечно, лишь с небольшой болью, которую можно было унять с помощью лекарств, которые, кажется, никогда не кончатся благодаря врачу-мафиози и настойчивым проверкам Хоука.
Моя тщательность в заметании следов должна давать мне некоторое чувство безопасности, но я никогда не была девушкой, которая оставляет все на волю случая. Пусть я чаще всего искушаю судьбу и гонюсь за безрассудством, словно это наркотик, а я — наркоманка, но я добилась успеха, не допустив той единственной ошибки, которая меня настигла.
Мне не следовало брать эти деньги. Это было, пожалуй, единственное мое сожаление, не считая жизни, которую я потеряла вместе с Энцо все эти годы назад.
