Весна полностью

Разумеется, туберкулез рентгеном не лечится. Это шутка. Разводка. Чем больше он читает, тем больше на нее злится. Она ему нравится – эта женщина, умершая сто лет назад. Она прикольная. Все это была слащавость слащавейшая. Она умная, лукавая, игривая, кокетливая, обаятельная и полная энергия, что непостижимо для такого больного человека, погруженного в уныние, но я всегда пишу так, будто смеюсь. Швейцарию она находит уморительной, но эта страна ей все же нравится, ведь в Швейцарии пассажир 3-го класса ничем не хуже пассажира 1-го класса, и чем ты потрепаннее, тем меньше на тебя обращают внимание. Она невероятно бесстрашна. Неистова. Я так придирчива, будто писала кислотой. Она великодушна. Отправляет влюбленному молодому писателю, который написал ей письмо от поклонника и попросил совета, имя издателя; говорит, что напишет издателю и расскажет об этом молодом писателе. Она говорит этому молодому человеку: Я влюблена в жизнь – безумно. Извиняется за то, что это так немодно – быть настолько влюбленной в жизнь. Затем пишет: Отправляю вам карточку с собой и двумя рубильниками для электрического света. На них настоял фотограф.

В ту ночь, когда Ричард наконец укладывается спать, ему снится, что он молодой писатель и открывает дверь своей квартиры, а почтальон вручает ему стопку писем, и одно из них – от женщины, которая прислала ему свою фотографию с рукой на выключателе в виде женской груди, как будто она демонстрирует работу электричества, держась за электрический сосок.

Это неимоверно прекрасно.

Просыпаясь, он возвращается в собственную шкуру.

Встает, умывается, выпивает стакан воды, возвращается в кровать и снова засыпает.

Ему хорошо спится.

На следующий день он просыпается уже после полудня.

Весь остаток воскресного дня он роется в интернете, пытаясь найти фотографию, которая была на открытке, отправленной Кэтрин Мэнсфилд молодому писателю, – той, на которой есть электрический выключатель. Он смотрит в гугл-картинках. Смотрит на ибэе. Смотрит на некоторых из бесчисленных сайтов, что выскакивают, когда он набирает ее имя и слово открытка. К вечеру он так и не находит фотографию, но зато узнает немало о том, что было написано на некоторых открытках, отправленных Кэтрин Мэнсфилд.

Когда на улице темнеет, его поражает, что, уделяя столько внимания Кэтрин Мэнсфилд, он пренебрегает другим писателем – Райнером Мария Рильке.

Поэтому он набирает Р. М. Рильке, а затем слово открытка, просто чтобы посмотреть, что получится.

Кое-что получается.

Выскакивает целый ряд сайтов, на каждом из которых рассказывается своя версия одной и той же истории: главная причина, по которой Р. М. Рильке вообще написал одно из своих великих произведений, сборник сонетов к Орфею, в той башенке в 1922 году, состояла в том, что в рабочем кабинете его поклонника к стенке была прикноплена открытка с ренессансным изображением музыканта Орфея.

Орфей спустился в преисподнюю за умершей женой, нашел ее там и почти что спас, почти вывел ее обратно на поверхность, вернул к жизни, но затем все испортил, оглянувшись на нее, хотя ему как раз говорили этого не делать, поскольку, если уж хочешь выбраться из мира мертвых живым, оглядываться на то, что у тебя за спиной, запрещено.

Парочка интернет-сайтов воспроизводит ренессансную картинку, висевшую у поэта на стене в виде открытки. Не так уж она и красива. Даже не так уж интересна. Курчавый мужчина в римских одеждах играет на струнном инструменте, сидя на дереве, которое как бы принимает под ним форму кресла. Его игре внимает немногочисленная публика из оленей и кроликов.

Такой образ не вдохновил бы Ричарда на написание художественного произведения.

На улице уже совсем стемнело – последнее октябрьское воскресенье лета. На следующей неделе будет еще темнее. Ричард включает свет по всей квартире. Переходя от выключателя к выключателю, он ощущает, как оживают его собственные боковые грани.

Легкие тоже снова разболелись.

Ранним утром он сочиняет следующее сообщение. На это уходит два часа.