Тогда он идет и садится на самом верху городского холма вместе с девочкой с другой стороны дороги, которая ему нравится и которой нравится он, с Элеонорой – она из итальянской семьи, и соседи подожгли их фургон с мороженым. Они смотрят вдвоем на дым, поднимающийся от горящих машин, – говорит Ричард, – и очень серьезно разговаривают о том, почему оба считают, что их сторона имеет право на полоску травы. Они чуть ли не дерутся. А потом Лео, он называет ее Лео, начинает смеяться, она говорит: как глупо выглядит отсюда сверху то, что происходит там внизу. Тогда он тоже начинает смеяться. И потом конец: они стоят вдвоем в конце дороги, на которой живут, и смотрят на соседей с обеих сторон, бросающих камни в дома напротив. Она запевает мелодию, а он играет другую мелодию, и потом обе мелодии сливаются и становятся одной.
И всего на минуту, – говорит Олда, – на одну невероятную минуту, когда мелодии соединяются и так красиво звучат одновременно, люди перестают бросать камни, поворачиваются, пристально смотрят на них и слушают.
А через долю секунды снова принимаются бросать камни в дома друг друга, – говорит Ричард. – И потом из толпы выходят родители и растаскивают детей по разные стороны дороги, на которой живут.
Виолончель лежит на бетоне со сгоревшими машинами и осколками кирпичей вокруг, – говорит Олда.
Очень выразительная концовка, – говорит Ричард.
Это еще не концовка, – говорит Олда.
Нет, концовка, – говорит Ричард.
Концовка – это когда они сидят одни в вагоне поезда, – говорит Олда. – Уезжают из деревни. Вырываются в большой мир. Вдвоем.
А, – говорит Ричард. – Совершенно верно. Так оно и есть. Так оно и было.
Эти купе с шестью местами в старых вагонах, – говорит Олда. – Дверь закрыта, сквозь стекло не слышно, о чем они говорят. Теперь они уединились и выглядывают – не следит ли никто и не гонится ли за ними, затем поезд трогается с места, и они падают друг дружке в объятья, заводят вместе прикольный танец. Затем мы видим поезд снаружи и потом деревню сверху, и поезд, уезжающий из нее, а потом все выше и выше, чтобы мы могли увидеть, какое все маленькое с высоты птичьего полета.
Ричард улыбается.
Божественный кадр, – говорит он. – Стоил больше, чем все остальное, вместе взятое, пришлось работать до кровавого пота, чтобы его добиться. Не верится, что я о нем забыл. Вы знаете фильм лучше, чем я. А ведь я сам его снимал.
Что сталось с девочкой, которая играла Лео? – спрашивает Олда.
Трейси как-то там, – говорит он. – «Так держать, Эманюэль», реклама «персила». Потом не в курсе.
Все богатство нашей культуры, – говорит Олда.
Охранница запевает песню на мотив «Ведь он веселый добрый малый».
Медведь перелез через гору, – поет она. – Медведь перелез через гору. Медведь перелез через гору. Но все это было зазря. Ведь дальше опять были горы, и дальше опять были горы. Ведь дальше опять были горы. И мишка вернулся домой.
Все в кофейном грузовике подпевают, на ходу угадывая слова.
Грузовик въезжает на парковку большого супермаркета.
Мы приехали? – говорит девочка. – Это здесь?
Нет, – говорит Олда.
Не хочу вести себя чересчур, ну знаете, ребячливо, но уже близко? И далеко еще? И долго еще? Ну и другие вопросы такого же плана, – говорит девочка.
Скажите ей, далеко ли и долго ли, – говорит Олде охранница.
Вся недолга и так далеко, как я собираюсь вас обеих подкинуть, – говорит женщине Олда.
Она открывает дверь. Обходит вокруг, открывает пассажирскую дверь и подхватывает выпадающую девочку.
Все они стоят на парковке вокруг кофейного грузовика.
Вот вы, стало быть, и в Инвернессе, мистер Лиз, – говорит Олда. – Вон оттуда ходят автобусы до города, если не хотите идти пешком. Извините, что не могу повезти вас дальше. Не верится, что встретилась с человеком, который снимал эти «Пьесы дня». День удался.
Год, – говорит он. – Десятилетие.
Ну и каковы шансы? – говорит она.
Она смущенно его обнимает. Он смущенно обнимает ее в ответ.
Он прощается с охранницей.
Ну, тогда до свидания, – говорит она.
Он окидывает взглядом девочку.
Кажется, я в долгу перед тобой, – говорит он.
Вообще-то, – говорит она, – если придерживаться традиций, теперь я официально отвечаю за вас всю оставшуюся жизнь. Но лично меня не очень-то заботят некоторые традиции, так что вам повезло.
Повезло встретиться с тобой, – говорит он.
Он достает из кармана ручку из «Холидей Инн».
Я сниму с тебя ответственность, если оставишь это себе, – говорит он.
Но она уже ушла – навстречу будущему.
Они направляются к супермаркету, оставив его позади. Он стоит один на парковке в чужом городе, заброшенный обратно в историю собственной жизни.
На часах над главным входом в супермаркет – 1:33.
Мужчина всматривается в лимоны.
Кожура у лимона рябая, как гусиная или загрубелая кожа.
Тупой конец лимона напоминает сосок на груди, похожей на груди статуй идеальных красавиц в римских музеях, на грудь статуи женщины, руки которой превращаются в веточки, на Вилле Боргезе[49].
