Вышли заранее. Быстро дошли до первого ориентира – колхозного клуба, после которого следовало повернуть на дорогу, выводящую в поля. Клуб помещался в длинном сером и унылом здании с высоким крыльцом и раскрытыми настежь дверями, возле которых стояло несколько празднично одетых парней с дымящимися сигаретами в руках. Над входом, как и положено к празднику, висел красный, слегка замызганный флаг, а изнутри уже доносилась мелодия и слова модной тогда песни: «Мишка, Мишка, где твоя улыбка?» Мишки среди нас не было, но Жека улыбнулся и сказал, что хочет заглянуть внутрь. Передав мне ружьё, он быстро взбежал на крыльцо. Мне показалось, что ему преградили дорогу, но он, отстранив чьи-то руки, вошёл. Но почти сразу вышел, и мне слышно было, как он заговорил с одним из стоящих у входа:
– «Чего это у вас, ребята, тут девчонок так мало, в город, что ли, убегают?»
– Нам хватает – угрюмо ответил кто-то, и все они неприязненно посмотрели сначала на Жеку, а потом и на нас с Лёшей.
Не предав этому значения, отправились дальше по указанной в схеме дороге. Совсем недалеко от клуба её почти полностью перекрывала широкая лужа, образованная небольшим весенним ручейком, уносящим от домов и огородов талую воду. По обе стороны дороги тянулись изгороди последних дворов, и только вдоль них, совсем впритирку, и можно было пройти, перешагнув через узкие промоины. Сама же лужа была вкось и вкривь, судя по следам, изъезжена тракторами и тяжёлыми прицепами, поскольку каждый водитель, чтобы не застрять в колее, выбирал себе путь по новому месту. Пока мы с Лёшей осторожно пробирались по правому краю, Жека сунулся, было, в воду, – на что ж, мол, тогда и резиновые сапоги, но вынужден был прижаться к изгороди. В луже было не только глубоко, но и вязко. «Ещё один вариант миргородской лужи» – пошутил тогда, кажется, Королюк.
А дальше – пошли поля. Я люблю весенние поля. Но только именно весенние. Осенью в них скучно до самого снега. И лишь он следами зайцев и других четвероногих может оживить эту скуку. Другое дело весной, когда в полях кипит жизнь. В хорошую погоду вспугнутые из-под ног взлетают жаворонки и, зависнув в небесной синеве, льют на землю свои нехитрые песни. Где-нибудь с большой лужи или из придорожной канавы взлетят утки. Если поля большие, просторные, то сначала вас там встретят чибисы, активно интересуясь вашей особой своим традиционным вопросом – чьи вы? Потом издалека можно увидеть стаю не то отдыхающих, не то кормящихся гусей, а два непонятных издалека островерхих предмета, торчащих посреди поля, при приближении вдруг окажутся парой журавлей. И уж почти каждому полю не обойтись без кроншнепа, а то и нескольких пар горластых чаек, которые теперь всё чаще заменяют грачей.
В этих полях жизнь тоже била ключом, и не было разве что гусей, хотя один раз вдалеке, на небольшой высоте – одна их стая в сторону Ладоги прошла.
К месту по схеме вышли точно и даже нашли брошенную Некрасовым стреляную гильзу.
И тяга удалась! Мы с Жекой взяли по паре, а Лёша даже трёх. Он очень любил вальдшнепиную охоту, умел на местности на глаз определить для себя наивыгоднейшую позицию, и ему всегда везло. А стрелял он на тяге почти всегда без промаха, сказывалась хорошая стендовая подготовка в стрельбе по мишеням с прямолинейным, как у вальдшнепа полётом. Словом, все были довольны и счастливы, а главная охота была ещё впереди…
Возвращались домой неторопливо, не представляя никаких приключений, перебрасываясь фразами и смакуя так удачно проведённую тягу, свои меткие выстрелы и погоду в этот прекрасный тихий вечер. Заря погасла. В потемневшем небе загорались первые звёзды и там, в высоте, иногда шелестели крыльями пролётные утиные стаи, в дальних полях прокричали, давая отбой, журавли, и каждому, наверное, думалось – так бы всегда…
Впереди засветились огоньки деревни. Но музыка уже не слышалась, угомонились, видно, деревенские танцоры.
А вот и лужа, и в ней отражаются несколько крупных звёзд. Но не только звёзды… Прочертив дугу красным огоньком, упал в лужу брошенный окурок сигареты, отразились вспышки от затяжек ещё двух. Не замеченные нами издали стояли в тени изгороди люди. Стояли с обеих сторон, по четыре человека с каждой. Невольно мне вспомнились слова песни Высоцкого: «…Они стояли ровно в ряд, их было восемь…» Это что же, ждут нас? Подойдя вплотную к воде, мы остановились. На минуту воцарилась тишина, а потом уверенный и нахальный голос произнёс:
– «Ну, чего встали, шлёпайте по луже, у нас тут асфальта нет. Или вы не охотники, воды боитесь?»
Я, как инициатор поездки, решил взять первый удар на себя:
