– Ребята, – сказал я, – Не надо задираться, дайте нам нормально пройти. Воды мы не боимся, но у нас товарищ на протезе, ему и так-то ходить трудно, а там вязко, он может поскользнуться, упасть. Раздались смешки. Ведь именно этого, наверное, они и хотели. Ради этого и собрались тут, чтобы посмотреть, как мы вывозимся в грязи, посмеяться, поиздеваться над нами, городскими. Какой-то совсем ещё мальчишеский голос петушиным фальцетом и явно не своими, а взятыми с чужого голоса интонациями провякал:
– «Ходют тут всякие, а потом у нас из клуба девки пропадают». Остальные опять засмеялись. В «бой» решил вступить Жека:
– Парни, кончайте дурью маяться, девчонки ваши нам не нужны, мы с тяги идём издалека, устали и в грязь не полезем. Давайте-ка, освободите проход!
Вновь гнусаво и презрительно заговорил, видимо, тот, что встретил нас первыми словами:
– Идём с тяги, идём с тяги, а не пора ли вам самим задать отсюда тягу?
– Ну, что нам пора, а что не пора мы решим уж как-нибудь без вас, – Жека уже начал злиться и повысил голос, – Ну-ка, освободи дорогу! – и он сделал решительный шаг в сторону изгороди.
– Женя, погоди, не заводись – вмешался молчавший до этого Королюк и, обращаясь миролюбивым тоном к толпе, спросил:
– Ребята, а вы когда-нибудь видели, как вальдшнепы на тяге летают? Смотрите, примерно так! С этими словами он быстро снял с головы элегантную шапочку-финку собственного пошива и подбросил её высоко вверх и вперёд за лужу. Все головы, естественно, повернулись в сторону её полёта. И неожиданно для всех раздался почти мгновенный дуплет. Я даже не заметил, когда он сорвал с плеча ружьё, успел лишь увидеть, как буквально в метре от ног стоящей группы в серебристо отсвечивающей воде, разделявшей нас лужи, вскипели два фонтана, и она вместе с грязью выплеснулась на стоящих плотно друг к другу парней, на их парадную, праздничную одежду. Взревел нестройный хор озлобленных голосов:
– Да вы что! Да вам за это! Вот мы вас сейчас!
Одному, кажется, попало в лицо и в глаза и он, оттираясь, верещал особенно яростно. Мы с Жекой, как по команде, взяли ружья на изготовку. Щёлкнул эжектор открываемого Лёшей ружья, выбрасывая стреляные гильзы, мгновенно он дослал в патронники новые патроны, и закрываемая колодка его МЦ лязгнула солидно и уверенно. Ружьё настолько быстро вернулось в боевую готовность, что это, мне кажется, произвело на разъярённую толпу особо сильное впечатление, и теперь на них смотрели уже три пары стволов.
– Ну что, может, повторить? – спокойно спросил Королюк – Только теперь я могу взять повыше.
Видимо, тот самый малолетка, что отпустил реплику о пропадающих из клуба девках, не выдержал и бросился бежать. Кто-то закричал и пытался его остановить, но главарь сказал глухо:
– Пошли, – и вся толпа быстро ретировалась.
Мы постояли немного, давая им возможность отойти подальше, потом обошли аккуратно лужу и, подобрав по пути Лёхину шапочку, тронулись к дому дяди Коли, не выпуская из рук оружия.
Дом встретил натопленным печным теплом, лампой под старинным абажуром с кистями, накрытым столом, где кроме наших, привезённых из города продуктов, парила в чугунке отварная картошка, стояли в мисках солёные грибы и квашеная капуста. И так всё это было душевно и здорово, что даже вспоминать и говорить о неприятной встрече не хотелось. И мы промолчали о ней. Зато всласть обсудили прошедшую охоту, рассказали о том, что видели в полях и по дороге, и было славно и легко, как в родном доме.
И все остальные дни прошли великолепно. По очереди ходили на тетеревиный ток и взяли по паре петухов, такая была дана установка. Николай Алексеевич раздобыл у кого-то «напрокат» подсадную утку, и все под его руководством успели посидеть по одной заре в ладожских камышах и пострелять кряковых селезней. На тягу больше не ходили, программа и так была слишком насыщенная. А тех парней мы больше не встречали, и перепалка с ними стала вспоминаться, как дурной сон.
Когда собрались уезжать и стали прощаться, дядя Коля вдруг лукаво заговорил:
– Слышал я тут намедни, как ловко вы нашим оболтусам тягу над лужей показали. Молодцы, хвалю! Это – по-нашему, по-питерски. А то они тут совсем распоясались. Коноводом у них Петька Сизов, парень вроде неглупый и тракторист хороший, но попивает, стервец. Председатель уже сколько раз грозился его за это с трактора снять, да заменить некем. И ладно бы, мерзавец, сам только пил, а то ещё и малолеток спаивает. Отцов у многих нет, – у кого с войны, кто – так нагулянный, а матерям-то одним не углядеть, он таких в табун сбил и куролесит с ними, когда выпьют. В прошлом году летом с шефами подрались, осенью студентов на картошку прислали, так они и с теми бучу завели. Но вы их хорошо пуганули, дол го помнить будут. Охотников трогать – дело опасное – он улыбнулся. – А не боялись, что отрикошетит и дробью по ногам?
«Нет, не боялся – ответил Лёха – Под таким углом дробь от воды не рикошетит, проверено не раз на охоте».
И мы накинули на плечи потяжелевшие рюкзаки.
