Настоящий, живой Скотт стоял прямо напротив Тони, высокий, статный и до того красивый, что она с большим трудом подавила в себе желание броситься ему на шею и утонуть в голубых глазах. От него исходила мужественная сила и уверенность в себе. Это было видно по всему: по осанке, высоко поднятой голове, магнетической улыбке и взгляду, в котором Тони прочитала признание в любви. Да, он смотрел на нее так, будто она самая прекрасная, самая любимая и желанная женщина в мире. Вне всякого сомнения, Скотт ни капли в этом не сомневался.
Он стоял так близко, что при желании она могла бы дотронуться до его кожи. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Он смотрел ей прямо в глаза. Радио, которое Тони всегда включала на полную громкость, занимаясь тяжелой или неприятной работой, теперь, казалось, стихло, и звук шел откуда-то издалека. Померкли все краски, угасли все чувства, кроме одного, того самого, заполнившего собой весь мир.
Тони не двигалась. Не могла двигаться, да и не хотела.
Неловкое молчание тяготило обоих. Нужно было как-то нарушить тишину, повисшую в воздухе и действующую на нервы, сказать что-то, все равно что. И она решилась.
– Что ты здесь делаешь, Скотт? Тебе что-нибудь от меня нужно?
Эти слова тут же показались ей слишком резкими, грубыми, собственно, тон был выбран неверно, поэтому, чтобы смягчить сказанное, она поспешно добавила:
– Просто я думала, ты путешествуешь.
Скотт выпрямил спину и поднял подбородок еще выше.
– Что я здесь делаю? Ну, думаю, ответ очевиден. Я пришел поблагодарить тебя за портрет.
Проделки Фрейи?
– Как, на твой взгляд, уловила я сходство? – спросила Тони как можно спокойнее.
– Сходство потрясающее. Это я. Ты передала не только внешнее сходство, но и внутренний мир. Не знаю, как тебе это удалось, но ты справилась просто потрясающе. Молодчина.
– Это у меня в крови. Но я рада, что тебе понравилось. Для меня это важно.
Скотт кивнул и вдруг улыбнулся той самой озорной улыбкой, которая придавала ему сходство с бесшабашным мальчишкой лет двенадцати. И конечно, бедное сердце Тони растаяло. Она улыбнулась в ответ, бессильная перед неповторимым очарованием человека, которого так любила, который сейчас стоял перед ней, невероятно близкий и вместе с тем немыслимо далекий.
– Чем ты занималась все это время? Объездила весь мир с камерой наперевес?
– Вообще-то я занимаюсь собственным проектом, – с важностью заявила она, указав на недокрашенные стены и белоснежный потолок. – Так что думаю немного посидеть на одном месте. Ненадолго покину свою компанию и стану писать портреты на дому, посмотрю, к чему это приведет.
Предложений много, так что я питаю радужные надежды.
Скотт окинул комнату беглым взглядом, затем посмотрел Тони в глаза.
– Ты создаешь потрясающие картины. Уверен, ты добьешься успеха.
Он легонько коснулся ее щеки, провел пальцем ниже к шее.
– Мой портрет просто чудо. У тебя есть повод гордиться собой, Тони. Я нисколько не сомневаюсь в твоей гениальности. Ты создана, чтобы творить чудеса, любимая.
– Скотт, я такая дура, – прошептала она, уткнувшись ему в плечо.
Вместо ответа, он ласково погладил ее по голове. Эти легкие прикосновения были такими нежными, что Тони чуть не расплакалась от счастья.
– Я должна была написать этот портрет, Скотт. И дело не в деньгах, хотя я сильно в них нуждалась. Дело совсем в другом.
Она по-прежнему прижималась Скотту, уткнувшись лицом в теплый флис его куртки, так что слова будто тонули в мягкой ткани. Он прижал ее к себе, она будто растворилась в его объятиях.
– А я тебе говорил, пиши картины. Наконец-то ты поняла, что я прав. Вот повезло-то!
– Ну, ты тоже во многом ошибался. Думал, я не понимаю, каково тебе чувствовать, что ты предал семью. Но это не так. Все я отлично понимаю.
Слова и чувства кружились в ее голове лихорадочным вихрем, и он унес бы ее бесконечно далеко, если бы Скотт не держал ее в объятиях. Но могла бы она объяснить все происходящее, не открыв ему свой маленький секрет, который больше никому не собиралась открывать?
Тони закрыла глаза и прислушалась к сердцу Скотта. Оно билось ровно и часто. И это сердце принадлежало ей. Это она точно знала. Поэтому Тони решилась. Разжать объятия оказалось труднее, чем она ожидала, кроме того, ей совсем не хотелось этого делать, да и сильные руки Скотта держали ее слишком уж крепко. Тем не менее она высвободилась и сказала:
– Сейчас я тебе покажу кое-что.
Взяв Скотта за руку, она потащила его в спальню и усадила на широкую кровать.
– Что же это? Новый комплект нижнего белья? Ну, тогда скажу Фрейе, чтобы не ждала меня к ужину.
– Сиди ты! – шикнула Тони. – Никакое это не белье. Кое-что интереснее.
