В ту ночь я поспал всего три с половиной часа, но и этого мне вполне хватило для того, чтобы полностью восстановить свои силы. Теперь, когда я вновь стал почти полноценным варкенцем и даже собрал свои волосы с помощью ритуальной серебряной заколки-трао, изготовленной в виде снежного сокола с распростертыми крыльями, который держит в своих когтях тройную спираль, пёстро раскрашенную эмалью цветов клана Мерков из Горного Антала, в холостяцкую прическу, мне, при необходимости, вполне хватало бы на сон и двух часов в сутки. Благословенные Вечные Льды Варкена, как же мне было приятно после стольких лет вынужденного забвения вновь ощутить на затылке тяжесть своей клановой заколки-трао и вновь почувствовать себя клансменом, варкенцем, пускай и не совсем полноправным.
Если раньше во всех своих бесконечных и, подчас, рискованных авантюрах я мог полагаться на одну только свою силу и ловкость, умение фехтовать любым видом холодного оружия и метко стрелять из всего, что посылало в цель стрелу, пулю или плазменный разряд, то теперь-то я мог с легкостью избежать любых треволнений. Полисенсетиву моего уровня удается легко избежать любой опасности. Мне, в прошлом, как правило, даже не приходилось применять своей сенсетивной Силы против всяческих накрученных донельзя дураков и обормотов, потому что, будучи полисенсетивом, при желании, я всегда мог смыться заблаговременно и, главное, быстро.
Рунита ещё крепко спала, а я уже оделся и, сидя в позе лотоса на черепичной крыше гостиницы, умиротворенно наблюдал за восходом Обелайра. Зрелище было прекрасное и величественное. Мне приходилось наблюдать рассветы более, чем на двух тысячах планет и многие из них были куда роскошнее, но этот прельщал меня своим неповторимым очарованием. Ещё за час до восхода Обелайра стало светло, так как он озарил своими лучами вечную шапку густых, кучевых облаков, окутавших вершину горы Калавартог, сначала раскрасив её во все оттенки красного. Облака уже четверть часа как сияли расплавленным золотом, когда из океана Талейн, наконец, поднялся алый диск Обелайра, заставивший вспыхнуть желтые, лавовые скалы острова Равел чудесным багрянцем.
