Портшез графа Доралда я догнал уже в конце улицы. Поймав за фалды сюртука одного из слуг графа, я строгим голосом приказал ему:
– Эй, любезнейший, а ну-ка быстро передай своему господину, что маркиз Лорикен фрай-Виктанус желает немедленно переговорить с ним по весьма важному делу с глазу на глаз. Сделай это прямо сейчас, любезнейший и не смотри на меня такими испуганными глазами, я тебя не съем.
Слуга графа, который смотрел на меня с явным испугом, шустро ввинтился в толпу телохранителей и подбежал к портшезу. Носильщики остановились через несколько шагов и опустили коробку с запечатанным в ней графом на ровную площадку. Произошел негромкий, короткий разговор и вооруженные до зубов здоровенные лбы отступили от портшеза метров на пятнадцать вверх по ступенькам. Подойдя к портшезу вплотную, я облокотился на окошко и с любопытством заглянул во внутрь. Граф Доралд сидел на мягких подушках спокойный и невозмутимый. Мне совсем не хотелось портить настроение графу ещё раз и потому, скинув с головы свою черную накидку, я обратился к нему, как можно добродушнее и вежливее:
– Граф, как видите, это по прежнему я. Поверьте мне, граф, я догнал вас не из праздного любопытства и не для того, чтобы досадить вам лишний раз. Вы знаете, я кажется, наконец, догадался об истинных причинах вашего гнева. Вчера вы сами нарвались на грубость от Сола, не надо было сомневаться в крепости кируфских мужчин. По поводу кируфских вин он не стал бы так бесится, поскольку и на дух не выносит нашу кислятину. Но граф, для того, чтобы поручать Велименту фрай-Миелту убийство на дуэли, вам нужно было иметь куда более существенную причину, чем щелчок по лбу. Граф, я чувствую, что всё дело в синем барсе. Поверьте мне, граф, этот волшебный мех вам уже никогда не достанется, но я предлагаю вам неплохую сделку. Мы намерены посетить Равелнаштарам вдвоём с графом и добыть щенка барса. Мастер Хальрик сказал мне, что на острове бродит ещё несколько синих барсов и я обещаю вам, что шкуру одного из них мы добудем специально для вас, граф. И последнее, сегодня в ресторане будет большая пьянка в честь графа фрай-Арлансо, приходите, не пожалеете. Мой подопечный не такой уж засранец.
Последние слова я произнес с большой искренностью. Что-то мне говорило, что и граф фрай-Доралд вовсе не был лощёным, спесивым хлыщём из свиты императора, который только и мечтал о том, чтобы уесть какого-нибудь мелкопоместного дворянчика. За те несколько минут, что я разговаривал с ним, я уловил в его глазах неподдельный интерес к своей скромной персоне. Здесь явно, что-то было не так, но что именно я никак не мог понять, а разбираться в хитроумных дворцовых интригах мне было ни к чему. И без того забот у меня было предостаточно. Оставив графа разбираться в его чувствах, я, влекомый своими, прытко побежал к гостинице, чем вызвал смешки публики, расходящейся с площади. Обижаться на зевак и бездельников я не стал, так как прекрасно понимал, что в своём черном одеянии, да, ещё с развевающимися, всклокоченными седыми космами я выглядел если не комично, то достаточно несерьезно.
Впрочем, притормозить и идти спокойным, приличествующим моим почтенным годам, шагом, я никак не мог, потому что в моей душе всё ликовало. Маленькая галанская девушка, горничная из гостиницы крохотного городишки, манила меня к себе, словно огромный магнит, подхвативший швейную иголку. В тот момент я не давал себе отчета в своих поступках и совершенно потерял рассудок и способность поступать сообразно своего положения. Мне было совершенно наплевать на то, что я прибыл на эту планету с ответственной миссией и что я должен думать только о том, как выполнить сложное задание по реконструкции темпорального ускорителя, чтобы блокада этого удивительного мира была продолжена. Об этом я совершенно не думал и даже не вспоминал, меня манили к себе удивительные глаза Руниты, запах её волос и тепло её тела. Она была для меня соблазнительнее всех красавиц, с которыми мне доводилось встречаться и я, при всей своей внутренней дисциплине и исполнительности, верности долгу и ответственности, просто не мог противиться внезапно охватившему меня чувству, не мог противостоять своему желанию. Оно было стократ выше моих собственных сил.
