После ухода чинных молодых людей в белых куртках, я вошел в ванную комнату и присел на край ванны, наполненную горячей водой. Солнце Галана уже прошло большую часть своего пути по небосклону и теперь его лучи попадали в ванную комнату через небольшое окошко под потолком, в которое мне все было недосуг заглянуть, чтобы увидеть, какой пейзаж открывается из него. Рунита тотчас подошла ко мне и с улыбкой коснулась моей шершавой, колючей щеки своей бархатной ладошкой. Я отстранился от её нежной и ласковой руки и негромко попросил:
– Рунита, милая, в комнате, на комоде, стоит большая коричневая бутыль. Пожалуйста, пойди туда, запри дверь и принеси эту бутыль сюда. Она очень нужна мне.
В напряжении я ждал, что девушка вздрогнет от ужаса, закричит, убежит, но она была так радостна и взволнована, и даже не скрывала этого, что я удивился. Да, что же это такое в конце-то концов? Что же она, в самом-то деле, не видела моих седин и старческой, дряблой шкуры? Ведь не слепая же она, в самом-то деле! Наоборот, не спеша выйдя из ванной комнаты, она, в первую очередь, бросилась к двери и так решительно повернула ключ в замке, что у меня ёкнуло сердце. Пение Руниты стало громче и, вдобавок ко всему, я услышал её ритмичные, лёгкие и чуть шелестящие шаги. Похоже, девушка, танцуя, кружилась по комнате, прижав к себе бутыль.
Встав с края ванны, я подошел к туалетному столику, над которым висело большое зеркало. Из него на меня глянул ужасный старик с молодыми, яркими карими глазами и решительным, волевым ртом. Неужели ей было достаточно только этого, чтобы заглянуть под мою маску из пластиплоти? На столике лежал небольшой кинжальчик, которым Нейзер подравнивал себе ногти. Оскалившись, я поддел пластиковые накладки, которые делали мои зубы почти черными от старости. Они легко снялись, и все мои зубы стали снова ровными и сахарно белыми. Наконец, Рунита вспомнила, за чем я её посылал и прибежала в ванную комнату, прижимая бутыль к груди. Не поворачиваясь к девушке, я глубоко вздохнул и попросил её робким, срывающимся от волнения голосом:
– Рунита, открой, пожалуйста, бутыль и вылей её содержимое в воду, только лей аккуратно, девочка и не обращай внимания на то, что будет твориться с водой. Это специальный состав приготовленный по древним рецептам, я хочу сделать тебе сюрприз.
Девушка стала вытаскивать пробку, сопя от напряжения. Наконец, пробка подалась и в ванной комнате резко и остро запахло концентрированным растворителем пластиплоти. Жидкость была вполне безопасна для обычной плоти, хотя и необычной на вид, поскольку имела, помимо резкого запаха, ядовито-желтый, флюоресцирующий цвет. Я снял с себя рубаху, повесил её на бронзовый крючок, и, не глядя на Руниту, подошел к ванне и снова присел на край. Без рубахи я выглядел ещё ужаснее, но Руниту это, похоже, нисколько не испугало. В дальнейшем меня очень долго мучил вопрос – почему? А в тот момент она смело положила руку на моё плечо, поросшее длинной, седой шерстью. Даже Нейзер шарахался от меня, когда я снимал с себя рубаху, а эта глупышка так и норовила прикоснуться к моему безобразному телу. Решительно убрав руку девушки, я сказал:
– Нет, Рунита, погоди немного. Скажи мне, милая моя девочка, я пугаю тебя?
Она воскликнула весёлым голосом:
– Нет, мастер Лори, вы вовсе не страшный!
Выругавшись по-варкенски, я решительно сунул руку в воду, которая уже приобрела ещё более неприятный, сернисто-желтый, ядовитый, светящийся и вспыхивающий электрическими разрядами цвет. Растворитель бурно вскипел мелкими пузырьками, заискрился ещё ярче, въедаясь в пластиплоть, в воздухе появился сильный аромат цветов и по воде поплыла кремово-белая пена. Девушка при виде этого зрелища вскрикнула и испуганно отшатнулась. Отчего я тогда строгим голосом сказал ей:
– Отвернись и закрой глаза руками.
Она развернулась так стремительно, что её складчатая, тёмно-зелёная юбка взметнулась, обнажив стройные, красивые ноги. Растворитель пластиплоти, тем временем, быстро делал свою работу. Пластиплоть, покрывавшая мою руку толстым слоем, сначала набухла, а потом стала отваливаться жирными лоскутами и быстро растворяться, превращая воду в маслянистую, янтарную, приятную на ощупь эмульсию, которая быстро стекала к медному дну ванны. Рунита вся так и замерла в напряжении, прижав ладони к лицу и не смея обернуться. Стараясь говорить спокойным, дружелюбным и ласковым голосом, я спросил её:
– Девочка моя, ты когда-нибудь бывала в театре?
– Да, мастер Лори, была. – Тихо ответила мне девушка и голос её при этом скорее был не испуганным, а замирающим в ожидании чуда и я стал подробно объяснять ей, что именно имел ввиду, упомянув о театре:
– Тогда ты, видимо, видела то, как молодые и сильные мужчины и женщины играют роли древних стариков и старух, накладывают на лицо и руки толстый слой грима, а на спину и на живот привязывают мешочки, набитые шерстью, чтобы стать горбатыми и растолстевшими. Они даже походку и голос изменяют, чтобы лучше сыграть свою роль, Рунита. Тебе ведь известно об этом, моя милая девочка?
