Под Одессой, Херсоном, Николаевом против созданных украинцами гайдамацких куреней воевал Румчерод – Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы. Первые в истории этого города уличные бои развернулись именно между войсками Румчерода и гайдамаками. Черноморский флот поддержал большевиков огнем корабельных орудий. Победа осталась за большевиками, которые заняли не только Одессу, Николаев, Херсон, но и Елизаветград и дошли до самого Днепра.
Совсем иначе развивались военные действия на Западной Украине. Там шла война между украинизированными и большевизированными фронтовыми частями. Те и другие совершенно позабыли о немцах, тем более что с декабря на фронте действовало перемирие. Если бы немцы в самом деле намеревались захватить Украину и присоединить ее к Германии, лучшего времени нельзя было и найти. Однако они соблюдали перемирие, ожидая результатов переговоров в Брест-Литовске.
В этой войне трудно прочертить линию фронта. В отдельных городах отряды, верные Центральной раде, воевали с красногвардейцами, украинцы – с русскими или с евреями. Так, в Умани прямо на заседание местного совета ворвался комиссар киевского правительства Суровцев с солдатами из куреня смерти и тут же, на месте, расстрелял товарища Пионтковского (члена ЦИК Советов Украины) и товарища Урбайлиса (члена местного Совета), попутно «разгромив все, что возможно было»[789].
Но обычно фронтовые части не столько уничтожали, сколько разоружали друг друга. И долгое время перевес был на стороне украинцев. Они полностью разоружили некогда грозный Туркестанский корпус, но до поры до времени не могли справиться со 2-м гвардейским. Как считает украинский историк Ярослав Тинченко, борьба на этом фронте закончилась бы победой украинцев, если бы не киевская катастрофа УНР.
Борьба за Киев в январе 1918-го как будто написана сценаристом приключенческого фильма. В Киеве начинается восстание рабочих, петлюровцы стараются его подавить. Рабочим надо продержаться несколько дней, им на помощь уже идут советские войска. Однако на исходе и силы, и патроны…
Недаром о январском восстании ставили пьесы и снимали фильмы. Самый знаменитый – «Арсенал» Александра Довженко. Там есть и такие кадры. На Киев наступают советские войска: солдаты и красногвардейцы шагают бесконечной вереницей вдоль железнодорожного пути. Встречают смертельно раненного красногвардейца, что бредет от самого Киева. Он говорит им: «Схороните меня дома за полчаса. <…> Поспешайте же, братья, “Арсенал” погибает». Солдаты прибавляют шагу, уже спешат, немногочисленная кавалерия скачет галопом, даже повозки артиллеристов несутся будто на скачках. Но штурм «Арсенала» начинается раньше. Гайдамацкая пехота и конница врываются на завод. Человек, похожий на Петлюру, одного за другим расстреливает пленных. Из револьвера в упор. Петлюровцы расстреливают украинского рабочего Тимоша, но пули отскакивают от его груди, как от бронежилета: «Падай! Падай! Панцирь надел, что ли?» – кричат ему гайдамаки. Тот разрывает рубаху на груди. Железная воля большевиков сильнее петлюровских пуль…
Довженко еще не был реалистом, но передал дух эпохи. И неудивительно. Тогда, в январе 1918-го, молодой гайдамак Довженко вместе с другими петлюровцами штурмовал большевистскую твердыню.
Корпуса военного завода «Арсенал» тянулись вдоль Московской улицы. Это недалеко от Печерской крепости и Киево-Печерской лавры. «Арсенал» – завод государственный, он подчинялся Военному министерству в Петрограде, зарплату рабочим платили из государственной казны. Еще осенью 1917-го «Арсенал» стал оплотом большевиков, главной их базой. Из 800 рабочих партию Ленина, Троцкого, Пятакова поддерживала примерно половина[790]. Но эти триста или четыреста человек были самыми решительными, сознательными, готовыми идти за своими вождями даже на смерть.
Несколько раз во время этой войны большевики использовали один и тот же прием. Когда красногвардейцы начинали наступление на город, в самом городе большевистский ревком поднимал восстание. Так были взяты Екатеринослав, Николаев, Елизаветград. Конечно, восстание готовилось и в Киеве. Многочисленные и хорошо вооруженные рабочие «Арсенала» были чем-то вроде радиоуправляемой мины, которую большевики в любой момент могли привести в действие. Евгения Бош пишет, что большевики боялись только, чтобы восстание не началось слишком рано. Надо было дождаться армию Муравьева.
Украинцы знали о подготовке восстания, но долгое время не решались действовать. В Раде и правительстве заседали социалисты (эсеры и социал-демократы), которые боялись «диктаторских», «недемократических» шагов.
