13 декабря Петлюра начал артподготовку, 14 декабря – штурм города. Сопротивления практически не было. Остатки офицерских дружин отступали по Брест-Литовскому шоссе. Некоторым удалось скрыться, раствориться среди улиц, разойтись по домам. Другие отошли к самому центру города и собрались, по иронии судьбы, в здании Педагогического музея, том самом, где в 1917-м заседала Центральная рада. Дом окружили петлюровцы, и в тот же день он превратился в тюрьму для русских офицеров. Их не расстреливали и не пытали: немцы все-таки сделали доброе дело – взяли на себя охрану Педагогического музея и не допустили кровопролития. В этой импровизированной тюрьме оказалось от 1000 до 2000 офицеров и юнкеров. Там сидели не только бывшие защитники Киева, но и офицеры, не участвовавшие в обороне. Просто многие решили, будто надо опять-таки зарегистрироваться у новой власти. В конечном счете эти чрезмерно законопослушные оказались правы. Да, сидеть в тюрьме было несладко и небезопасно. Однажды в здании произошел сильный взрыв, от которого на головы узников рухнул стеклянный купол. Петлюровцы не стали расследовать теракт, а обвинили в нем самих офицеров. Однако большинство всё же осталось в живых. Сначала их спасли немцы, затем за узников заступились представитель Добровольческой армии в Киеве генерал-лейтенант Ломновский, сам Деникин и даже французы. Самым ловким и зажиточным заключенным удалось выкупиться, освободиться. Остальные дождались депортации в Германию, а уже из Германии одни отправились к Деникину, другие – под Псков, в армию генерала Юденича.
А как же бои за Киев, которые мы знаем по роману Булгакова? Как же подвиг и героическая смерть полковника Най-Турса? Как же броневики, которые Шполянский (Виктор Шкловский) привел в негодность, засыпав сахар в бензобаки?
Сахар был. Шкловский, по всей видимости, не приврал. Он действительно служил командиром бронедивизиона в армии гетмана и вывел из строя броневики. Вениамин Каверин как-то спросил Шкловского: зачем он это сделал? Тот не ответил. А между тем Шкловский действовал так, как действовал бы петлюровский диверсант: подрывал обороноспособность гарнизона, выводил из строя грозное и эффективное в уличных боях оружие. Только петлюровцам и большевикам могла быть выгодна такая акция. Но петлюровцы не имели ни разведки, ни диверсантов. Зато диверсанты вполне могли быть у большевиков. Большевики и прежде помогали врагам гетмана, теперь их тайная помощь петлюровцам была вполне оправданна и логична. Эта версия не противоречит установленным фактам. Более того, только она и объясняет странный поступок Шкловского.
А вот уличных боев практически не было. 14 декабря состоялся только один настоящий бой между петлюровцами и русскими. Бой дал украинцам граф Федор Артурович Келлер с несколькими офицерами и юнкерами.
Келлер был популярным генералом: герой мировой войны, возможно, лучший русский кавалерийский командир своего времени. Вспомним легендарный бой под Ярославицами – крупнейшее кавалерийское сражение Великой войны, выигранное графом Келлером и его конницей.
Келлера любили и за победы, и за чудачества, которые напоминали чудачества Суворова, и за скромность. Генерал много лет носил одну и ту же шинель. Он был убежденным монархистом и русским имперцем, не признававшим никаких украинцев, а в Киеве 1918-го это тоже очень нравилось. Граф не разделял политических убеждений генерала Деникина, который упорно не хотел сделать возрождение монархии идеологией Добровольческой армии. И все же Келлер признал власть Деникина. Он также согласился возглавить новую белогвардейскую армию, формирование которой начиналось во Пскове. К службе в этой Северной армии[1323], нацеленной на большевистский Петроград, и готовился Келлер, когда гетман предложил ему возглавить вооруженные силы Украинской державы, пообещав большую власть и большие деньги на организацию обороны. Это было еще 17 ноября 1918 года. Келлер предложение принял. Он был уверен, что сможет навести порядок в Киеве и разгромить Петлюру. Однако продержался он в своей должности только десять дней. Скоропадский ли отправил его в отставку, или сам Келлер не пожелал служить дальше, – эти вопросы и сейчас остаются дискуссионными. Возможно, гетман просто испугался слишком популярного, властного и неуправляемого командира, который и его, Скоропадского, оттеснит на второй план. К тому же Келлер требовал больших полномочий и, не получив их, отказался от службы: «…считаю, что без единой власти в настоящее время, когда восстание разгорается во всех губерниях, установить спокойствие в стране невозможно…» – был убежден Федор Артурович.
