Но если таковы рядовые, второстепенные петлюровцы, то кто же такой сам «главный атаман»? Имя Петлюры только в «Белой гвардии» встречается 71 раз, однако образ его – неясный, размытый, нечеткий. Какой-то бритый человек, который болтается в своем салон-вагоне, «как зерно в стручке». И все-таки Булгаков находит ему место в сатанинской иерархии: «…в городскую тюрьму однажды светлым сентябрьским вечером пришла подписанная соответствующими гетманскими властями бумага, коей предписывалось выпустить из камеры № 666 содержащегося в означенной камере преступника. Вот и все. Вот и все! И из-за этой бумажки, – несомненно, из-за нее! – произошли такие беды и несчастья, такие походы, кровопролития, пожары и погромы, отчаяние и ужас… Ай, ай, ай! Узник, выпущенный на волю, носил самое простое и незначительное наименование – Семен Васильевич Петлюра»[1337].
«Антихристу» Петлюре Киев будет отдан на 47 дней. Михаил Булгаков, сын преподавателя духовной академии, хорошо знал Святое Писание. Если уж номер камеры отсылает к Откровению Иоанна Богослова, то и образ Петлюры до самого конца будет связан со зверем из Апокалипсиса.
Среди пленных, захваченных петлюровцами во время похода на Киев, был и некто Андрей Васильевич Булгаков, уроженец Харьковской губернии. Михаилу Афанасьевичу он, очевидно, только однофамилец. О жизни его мало что известно. Вероятно, принадлежал к «бывшим». Петлюровцы его не замучили, он вышел на свободу и проживал в Киеве до 1920 года, когда город снова заняла Красная армия. Булгакова арестовали, допросили в особом отделе 12-й армии и отправили в концлагерь – до окончания Гражданской войны. И ему еще повезло – некоторых помещали в концлагерь «до победы мировой революции».
В новой советской стране Андрей Васильевич Булгаков начал новую жизнь: трудился на Нижнетагильском металлургическом заводе. Но дурное социальное происхождение все же погубило Булгакова. В 1937-м его арестовали, заставили признаться, будто он является «участником офицерско-фашистской организации» и систематически совершал «вредительски-диверсионные акты». 15 октября 1937 года А.В.Булгаков был приговорен к расстрелу тройкой при управлении НКВД. Здесь интересна фамилия человека, подписавшего смертный приговор: лейтенант госбезопасности Шариков[1338].
Третий раз за год Петлюра брал Киев. Теперь не в авангарде германских войск, а во главе Украинской республиканской армии. Это событие стало легендарным, и жители Киева вольно или невольно превратили его в миф. «Петлюра не обманул ожиданий киевских горничных, торговок, гувернанток и лавочников. Он действительно въехал в завоеванный город на довольно смирном белом коне, – вспоминал Константин Паустовский. – Коня покрывала голубая попона, обшитая желтой каймой. На Петлюре же был защитный жупан на вате. Единственное украшение – кривая запорожская сабля, взятая, очевидно, из музея, – била его по ляжкам. Щирые украинцы с благоговением взирали на эту казацкую “шаблюку”, на бледного припухлого Петлюру и на гайдамаков, что гарцевали позади Петлюры на косматых конях»[1339].
Паустовский несколько напутал. Петлюра и вправду гарцевал на белом коне, но это было позднее, на параде, устроенном в честь взятия Киева. А вступил Петлюра в Киев не один, а вместе с другими членами Директории. Было это так.
Город уже третий день находился под властью Украинской Народной Республики. Управлял им командующий осадным корпусом Евген Коновалец, ставший временным комендантом города. К встрече Петлюры, Винниченко и их коллег хорошо подготовились. Вокзал был украшен украинскими флагами и гирляндами зелени, землю застелили коврами. Делегаты от украинских общественных организаций приветствовали Петлюру, Винниченко, Андриевского, Швеца. На серебряных подносах вынесли хлеб-соль и букеты живых цветов. Кричали: «Слава республиканской Директории!» Несколько оркестров и хор рабочих (робітничий хор) исполнили в честь победителей старинную народную песню «Слава нашим козаченькам!». Автомобиль доставил этих «козаченек» на Софийскую площадь, где перед памятником Богдану Хмельницкому уже были выстроены войска: пехота, конница, пулеметчики, артиллеристы. Из Софийского собора вышло духовенство, и начался торжественный молебен[1340]. Петлюра любил такие молебны, а Винниченко ненавидел, но праздника портить не стал. И только потом, после молебна, начался парад. Петлюра пересел на коня и красовался на глазах не только украинцев, но и русских, что решились прийти на парад – посмотреть на чужое торжество. Очевидно, именно тогда Петлюре поднесли и драгоценный трофей – георгиевскую саблю генерала Келлера, конфискованную при аресте героя прошедшей мировой войны.
