В тот же день украинцы установили свою власть и в других городах Галиции: в Тарнополе, Станиславове, Коломые, в нефтеносном Бориславе, в Перемышле и Раве-Русской. Была суббота. Изумленные горожане, увидев флаг над ратушей, сразу поняли, что к чему. Поляки негодовали, украинцы радовались. Через несколько дней будет создано правительство («державный секретариат»), а государство из Украинской державы переименовано в Западно-Украинскую Народную Республику. Это было уже четвертое украинское государство, созданное за один год после Украинской Народной Республики, Украинской Народной Республики Советов и Украинской державы гетмана Скоропадского.
События 1 ноября 1918 года, которые называют иногда Ноябрьской (укр. Листопадовоi) национально-демократической революцией, повлияли даже на материальное положение львовян. Львов был тогда городом полуголодным. Военные лишения, заметные уже и в Будапеште и Вене, особенно ощущались здесь, в бедной, разрушенной войной Галиции. Не хватало картошки и хлеба. Но после 1 ноября 1918-го украинские селяне решили поддержать столицу своего нового государства и привезли во Львов столько картошки, капусты и другой провизии, сколько жители давно не видели[1357].
День 1 ноября 1918 года надолго запомнился галичанам, настоящим «свидомым» украинцам. В городах и селах звонили в колокола, как будто на дворе церковный праздник. 12 ноября 2010-го, 92 года спустя, в редакцию современной украинской газеты «День» пришло письмо из Канады. Писал украинский эмигрант Анатоль Курдидик, старик ста шести лет. А в 1918-м ему было четырнадцать. Он так вспоминал этот радостный день – першого листопада (первого ноября) 1918 года: «Я стою под колокольней. <…> Мои младшие братья, может быть, еще не понимают, а я уже знаю: нет больше Австрии, а есть Украина! Есть Украина! Украина, которую я так искренне полюбил с первого [класса] гимназии во Львове два года тому назад, о которой мечтал, которая сияла над моими мечтами и мыслями ясным солнцем! Какая радость настала! <…> Вижу старенького, сивого дьяка Петра Бачинского, который руками держит, тянет к себе и отпускает веревки колоколов. Старик без шапки, и его волосы развеваются по ветру, лицо поднято к небу, и по нему текут слезы»[1358].
Победители-украинцы обещали защищать права национальных меньшинств и пригласили в свою Национальную раду поляков и евреев: пусть пришлют своих представителей. Здесь галицийские украинцы копировали политику Центральной рады образца 1917 года. Евреи были лояльны новой власти, но послать в Раду своих делегатов не успели. Они только попросили разрешения создать свою милицию для защиты от погромов. Украинцы разрешили, и во время начавшейся вскоре борьбы за Львов еврейская милиция станет на сторону украинцев[1359]. Поляки в украинскую Национальную раду и не собирались. Они начали с этой новой властью войну.
Есть распространенное обывательское мнение: все народы мира охотно дружили бы друг с другом, но их стравливают нехорошие и корыстные политики, чиновники, банкиры. А простым людям делить нечего. Война поляков и украинцев за Галицию, начавшаяся в ноябре 1918-го, полностью опровергает этот миф. Армий у поляков и украинцев еще не было. Были добровольцы. Бывшие солдаты и офицеры Австро-Венгерской армии. Обычные горожане и крестьяне. Студенты. Гимназисты. Словом, социальный статус не имел значения. Люди разделились по нациям: поляки – за Польшу, украинцы – за Украинскую республику. Смешанные семьи тоже разделились. Каждый знал, за что борется. Образованный украинец, окончивший Львовский университет или просто начитавшийся «правильных» книжек в библиотеке «Просвиты», знал, что воюет за древний город, построенный еще Даниилом Галицким для своего сына Льва, будущего «короля Малой Руси». Это древнерусская, а значит, и украинская земля, куда поляки пришли как завоеватели, воспользовавшись слабостью разоренных монголами древнерусских земель. Настал час исторического реванша. Необразованный украинец не обладал столь обширными сведениями, но отлично знал, что ляхи – его злейшие враги, спесивые и жестокие угнетатели. Их надо изгнать в Польшу, за реку Сан.
