Поляки правили Восточной Галицией с XIV века. Даже свирепые повстанцы Богдана Хмельницкого не сумели вырвать эту страну, древнюю Червонную Русь, из когтей белого польского орла. Несмотря на все предвоенные успехи украинского национального движения, Львов оставался городом польским. Поляки составляли две трети (66 %) его населения, украинцы – только 15 %. Даже топография Львова была польской. Улицы назывались в честь польских королей, писателей, художников. Горожане, проходя мимо гимназии на улице Стефана Батория, любовались на статуи польских ученых и просветителей – Николая Коперника, Тадеуша Чацкого, Анджея Снядецкого. Центральная аллея Иезуитского сада вела на Ягеллонскую улицу. На площадях стояли памятники Яну Собескому, Александру Фредро, Адаму Мицкевичу (до наших дней уцелел только последний). Даже в годы австрийского господства поляки сохранили древнее название города, которое существовало параллельно с официальным немецким названием – Лемберг. И вот когда польский Львов готовился со дня на день стать частью новой Речи Посполитой, приходят нахальные украинцы, которых прежде называли просто «хлопами», и называют эту древнюю польскую землю своей державой?!
Уже после полудня 1 ноября в костеле Святой Эльжбеты польские студенты и военные стали собирать оружие и боеприпасы. В костел Святой Магдалины польские девушки приносили какие-то подозрительные свертки[1360]. Первые очаги сопротивления возникли в западной части Львова. Ими стали школа имени Генрика Сенкевича и Академический дом (студенческое общежитие) имени Адама Мицкевича. Небольшие отряды польских патриотов, тогда еще плохо вооруженных, заняли там оборону. Поляки превратили в свой опорный пункт даже собор Святого Юра. Митрополит Андрей оказался фактически под домашним арестом.
На улицах Львова начали обстреливать украинских солдат. Стреляли из окон, из подворотен, нападали неожиданно, из-за угла, пользуясь тем, что солдаты-украинцы были в большинстве своем не львовянами, города не знали. Михайло Лозинский в своих воспоминаниях пишет: «По Зеленой улице идут двое украинских военных. Неожиданно из одной камяницы выскакивает поляк, выстрелами сзади в упор убивает обоих и тут же скрывается в одной из камяниц». По Академической улице идет молодой украинский военный, который сам недавно взял в руки оружие: «Вдруг сзади подбегают два поляка в гражданской одежде, хватают его за руки, приставляют револьвер к голове и стреляют. Все это делается на глазах прохожих, которые не скрывают своей радости»[1361].
Украинские солдаты почувствовали, что столица их нового государства – чужой и враждебный город, где каждое окно, каждый дверной проем, каждый перекресток может нести им смерть. Все многочисленное польское население города было против них.
Полякам вполне хватало сил. Во Львове тогда было немало польских офицеров, много поляков-солдат, вернувшихся с мировой войны. Существовали нелегальные или полулегальные польские военизированные общества. Так, под видом Общества взаимопомощи бывших легионеров[1362] полковник Владислав Сикорский создал Польский корпус поддержки, который должен был стать частью сил будущей польской армии. В этом «корпусе» было около 200 бойцов. Еще около 200 бойцов было в созданных капитаном Чеславом Мончинским Польских военных кадрах и 300 человек (в том числе 40 женщин) – в Польской военной организации. Военное руководство польским сопротивлением взял на себя Чеслав Мончинский.
