Комиссары останавливались в лучших домах, быстро заводили себе прислугу. «Горничная, совсем девочка, спала в столовой на полу, отдельная комната ведь – “буржуазный предрассудок”! Часто она ложилась спать после 4-х часов утра – “господа” играли в карты, а в 6–7 она уже вставала»[1464], – пишет автор воспоминаний, опубликованных в берлинско-пражском сборнике «На чужой стороне» в 1925 году: «Утром мужья-комиссары уходили на службу, жёны – две сестры – смотрели за уборкой комнат, которые старались устроить как можно лучше, как у буржуев. Конечно, они достали себе никелированные кровати. Блестящая никелированная кровать, особенно же золоченая, – это венец коммунистических мечтаний. Все такие кровати у нас в городе были реквизированы, и на них спали самые видные большевики»[1465].
Большие начальники не наводили порядок, а нередко сами подавали дурной пример. Недавние бедняки, получив в свои руки оружие и власть, просто удержу не знали. Сын железнодорожного служащего из Луганска Климент Ворошилов, став командующим 10-й армией, вел себя как екатерининский вельможа. В январе 1919 года он ездил «в шикарном экипаже, запряженном шестеркой лошадей, в сопровождении десяти повозок с оруженосцами». За ними следовали «около 50 подвод, груженных полными сундуками, бочками и всякой всячиной»[1466]. И ведь именно Климента Ефремовича Ворошилова догадались назначить наркомом внутренних дел советской Украины, то есть следить за порядком и законностью в стране. Что уж тогда говорить о рядовых бойцах революции! Среди них встречались и фанатики, и романтики, но было немало всякого рода проходимцев и просто уголовников, бандитов, которые спешили поживиться за счет всяких буржуев, «контриков» и «буржуазных националистов».
Иван Бунин в очерке «Красный гимн» пересказывает слова одного офицера, который оказался в Жмеринке в петлюровской тюрьме вместе с тремя революционными матросами. Матросы служили прежде в легендарном Таращанском полку, которым командовал Василий Боженко, герой Гражданской войны, соратник Щорса. Петлюровцы собирались судить этих «революционных» матросов за «зверское убийство» и ограбление какого-то «буржуазного хищника» из «чистокровных украинцев». «Все трое были ребята рослые, широкогрудые, точно битюги, с валкой, но крепкой походкой, с теми бычьими шеями, на которых, по народному выражению, хоть дуги гни, так что матросы даже сутулились слегка, в наклоне держали головы. Один, самый дюжий, носил на груди георгиевский крест третьей степени, а на фуражке – белую кокарду из черепа и скрещенных под ним костей. <…> Помимо всепобеждающей наглости и каиновых печатей на лицах этих “интернационалистов”, была у всех у них уйма денег»[1467]. Из карманов они доставали целые пачки купюр и отправляли кого-нибудь из караульных солдат на базар: купить «колотухи» (ряженки), самогона, папирос, пирожков с мясом, с яблоками. «…Напившись, наевшись, накурившись до отвала, икая от плотной сытости, они растянулись на нарах и начали играть в карты на разостланном полушубке из белой овчины, явно содранном с чьих-то офицерских плеч»[1468].
Один из революционеров запел:
Но слушателя-офицера, как и самого Бунина, больше поразила другая песня, точнее, частушка.
«И всё это так ярко, так легко и откровенно, с такой полнотой и убежденностью вырвалось у него из груди, что я так и подскочил:
– Вот он, вот, подлинный, настоящий красный гимн! Не марсельеза там какая-то, не интернационал, вовсе нет, а именно она, эта изумительная, ошеломляющая своим ритмом и своей жаждой “пить да жрать” частушка! Тут для этого “борца за коммунизм” весь закон и все пророки!»[1469]
Это тема запретная, но честный исследователь не имеет права забыть о ней. И украинские националисты, и белогвардейцы дружно называли большевистскую власть властью еврейской. Именно здесь, на Украине, которая почти целиком входила в границы царской черты оседлости, евреи сыграли заметную, даже выдающуюся роль в победе большевизма. Александр Солженицын в своей монографии «Двести лет вместе» задается вопросом: почему же евреи поддержали большевиков? Ведь среди них было немало богатых адвокатов, сахарозаводчиков, банкиров, торговцев, словом, настоящих буржуев. И многие из этих буржуев уже в годы Гражданской войны лишатся и собственности, и самой жизни. Так что же им надо было? Ответа на этот вопрос у писателя нет, поэтому сам вопрос оборачивается обвинением еврейского народа.
