Красный террор не был тайной для киевлян, но воображение дополняло и без того страшные картины расстрелов. Будто бы чекисты заставляли обреченных на казнь контрреволюционеров есть мозг уже убитых товарищей. Вероятно, легенда родилась после того, как киевляне увидели трупы с пробитыми головами: чекисты убивали выстрелом из крупнокалиберного револьвера системы Кольта, стреляли с близкого расстояния, оттого и такие страшные раны. Другой слух передает Надежда Мандельштам: ей сказали, что кровь убитых стекала по специально устроенному желобу, так много было расстрелянных. Своими глазами Надежда Яковлевна видела такую картину: «…солдаты привезли на телеге обросшего бородой человека с завязанными назад руками. Он стоял в телеге на коленях и вопил во весь голос, взывая к людям, чтобы они спасли, помогли, потому что его везут на расстрел. В тот год толпа могла отбить заключенного, но на улицах никого не было – комендантский час…»[1482] Юрий (Георгий) Рапопорт видел, как пятьдесят китайцев с винтовками наизготовку вели «из Чека в Лукьяновскую тюрьму» большую (человек двести) группу арестантов[1483].
Киевляне не узнавали собственного города. Весной 1919-го большевики переименовали Фундуклеевскую в улицу Ленина, Александровская стала улицей Октябрьской революции. Среди белых, красных, синих, желтых, ярких, «как пасхальные яйца», домов «нелепыми серыми пятнами» торчали гипсовые памятники Марксу, Ленину, Троцкому, Карлу Либкнехту, Розе Люксембург и даже Фердинанду Лассалю[1484].
Забежим на несколько месяцев вперед. 30 августа 1919 года украинские войска снова вступили в западные пригороды Киева, а с востока уже подходили белогвардейцы – отряд генерала Бредова. Добровольческая конница заняла мосты через Днепр. Красные бежали. Украинцы (петлюровцы и галичане) разоружили киевскую милицию, русских и украинцев отпустили, евреев (человек сорок) тут же расстреляли. А тем временем сами киевляне ловили и убивали… молодых рыжих женщин. Это не легенда, охоту за рыжими женщинами наблюдала Надежда Мандельштам из своего окна, выходившего на здание городской думы. Они вместе с Осипом Эмильевичем видели своими глазами, как разъяренные жители «уничтожили несколько женщин»[1485].
Дело в том, что в Киеве еще весной–летом 1919 года в разгар красного террора появился слух, будто бы в ЧК особенно зверствует некая рыжеволосая еврейка по имени Роза. Некоторые называли даже ее фамилию – Роза Шварц. Иногда уточняли и ее прежнюю профессию: проститутка. А раз проститутка, значит и нимфоманка. Про садистские наклонности этой Розы толки ходили самые невероятные. Сластолюбивая. Фантастически жестокая. Красная фурия… Рассказы о зверствах «кровавой Розы» казались такими достоверными, что им поверила та же Н.Я.Мандельштам.
В Одессе рассказывали похожую историю про девушку-палача по имени Дора Любарская, или Дора Евлинская, или Вера Гребеннюкова. И она тоже была совсем молоденькой (двадцать лет), и тоже проституткой. Показывали даже ее фотографию. На ней этой «двадцатилетней» Вере-Доре лет сорок, а то и все пятьдесят. Эта история попала на страницы классической работы С.П.Мельгунова[1486]. Он называет женщину Верой Гребеннюковой, а в скобках добавляет «Дора».
О более чем сомнительной Вере-Доре судить не берусь, но у «кровавой Розы» и в самом деле был свой прототип. А возможно, даже два прототипа. Правда, в Киевской губчека никакой Розы не было. Зато некая Роза действительно работала следователем ЧК в Полтаве. Там эту Розу видел и описал Владимир Галактионович Короленко. У Короленко безупречная репутация. Его авторитет был лучше любой охранной грамоты. Ни большевики, ни белые Короленко и трогать не смели. Так что его свидетельству вне всякого сомнения можно доверять.
Итак, по словам Короленко, эта Роза была вовсе не проституткой, а бывшей швеёй. Фамилии Короленко не знал, все называли ее просто «товарищ Роза»: «Это была молодая девушка, еврейка. Широкое лицо, вьющиеся черные волосы, недурна собой, только не совсем приятное выражение губ. На поясе у нее револьвер в кобуре…»[1487]
Достоверных сведений о патологической жестокости полтавской Розы нет, но дровишек в костер антисемитизма эта девушка невольно подбросила. Вот сидит эта девица в своем кабинете, а к ней приходят женщины. Бойкие украинские крестьянки, гордые русские дворянки. В числе прочих даже госпожа Дейтрих, жена бывшего сенатора и члена Государственного совета, вице-губернатора Великого княжества Финляндского. Просит того же, что и другие: дайте свидание с арестованным мужем! И товарищ Роза думает, отказать или нет. Казнить или миловать мужей просительниц, решает тоже она. И русские дворянки, и украинские крестьянки смотрят на эту «жидовку» и делают свои выводы.
